Ну а что же собственно история? Как возможна она не в качестве гносеополя, вытесненного в изучении событий и вещей и превращённая чуть ли не в «архивную археологию», а в качестве социальнонаучной дисциплины? Думаю, что она возможна в качестве таковой как история социальных систем (я сознательно не использую в данном случае термин «цивилизация»: каждая цивилизация есть социально-историческая система, но не каждая историческая система есть цивилизация; например капитализм, Россия, коммунизм, глобальная система как системы цивилизациями не являются). Такая дисциплина, помимо прочего, автоматически устраняет, снимает противоречие между теорией и историей (а следовательно, раз и навсегда ставит крест на дилемме «номотетические науки – идио-графические науки»).

Дело в том, что у каждой системы – свои особые природа и закономерности развития, и если писать не событийную, а долгосрочную или хотя бы среднесрочную историю, то необходим предварительный теоретический анализ данной системы. Так теория встраивается в историю и наоборот и мы получаем историю системы как длящееся настоящее – о прошлом системы можно сказать только в случае (и после) её социальной смерти. История социальных систем должна принципиально отличаться от истории в нынешнем её состоянии. По сути это должна быть другая наука – историология. На первый взгляд это странный термин. Есть «история», есть «историография», а тут вдруг историология. Зачем? За делом. Если под «историографией» понимается наука об изучении истории, история истории как науки, то наука, изучающая историю, тоже называется «историей», т. е. в случае с этой дисциплиной произошло терминологическое смешение бытия и (со)знания об этом бытии. На первый взгляд, это не создаёт никаких проблем. Однако – «вначале было Слово», и слово, название многое определяет.

Многие историки до сих пор пишут историю в ранкеанском, идиографическом духе – описывают факты (жизни прошлого) «как они есть». При этом забывается, что научный факт и факт эмпирический суть разные вещи: научный факт – это не дискретный кусок реальности, а эмпирический факт, включённый в ту или иную научную схему, вне научной теории нет научных фактов. Вне теории историк может лишь описывать эмпирическую реальность, отвечая в лучшем случае на вопрос «как», но не «почему», не будучи в этом случае способным ни объяснить суть изучаемого, ни поместить то или иное событие (явление, структуру, процесс) в причинно-следственный ряд, что и составляет задачу науки, научных дисциплин – всего того, что оканчивается на «-логия».