и коробкой в другой. В бачке оказалась толченая картошка, заправленная комбижиром, вперемешку с черными глазками, а в коробке — килька в томатном соусе и хлеб.

Сергей толком не ел уже почитай как две недели, а горячую пищу принимал последний раз еще в учебке.

4

Да… Тридцать лет прошло с тех пор, но ему никогда не за-быть вкус той картошки и кильки в томате. Ничего вкуснее он не ел ни до этого, ни после.

В палатке карантина, стоящей особняком от расположения войск, ежедневно происходило паломничество из всех подраз-делений полка — искали земляков.

На второй день пребывания Сергея в карантине вечером в палатку зашел высокий, широкий в плечах, красивый парень. Сильно бросалось в глаза и то, что он выглядел гораздо старше всех остальных. Его звали Саша Антонов. Он был из Кропот-кина Краснодарского края. Но все равно это считалось, что из Краснодара. Да и вообще, будь ты хоть из Белой Глины, что на окраине края, все равно ты — «Краснодар». Уже позже Сергей узнал, что за избиение офицера его выгнали с четвертого курса военного училища. Чуть-чуть не сев в тюрьму, Саша попал в качестве наказания в Афган в пехоту срочником и в звании рядового.

— Есть кто из Краснодара? — спросил он.

— Да, — ответил Пожидаев и встал с кровати.

— Надо же, два года отслужил — ни одного земляка, а тут вот-вот домой, на дембель — и нате, земляк. А откуда конкретно?

— Из Динской.

— А я из Кропоткина, — и, зная проблему молодых солдат, добавил: — Хавать хочешь?

— Угу, — промычал Сергей.