Представители власти занимали по отношению к ученым разные позиции. Учившиеся в московских вузах чиновники хорошо понимали значимость ученых — и как консультантов, и как потенциальных коллег, и как (в некоторых случаях) друзей и хороших знакомых «большого начальства». Провинциалы, занявшие высокий пост, могли относиться и пренебрежительно, особенно если ученые говорили не то, что хотелось бы слышать. Тем не менее ведомственная наука была достаточно высоко востребована и постоянно привлекалась к обсуждению планов, тем более когда речь шла о необходимости перспективного планирования. Это позволяло ученым накапливать и реализовывать определенный властный ресурс, реализующий потенциал и ожидания данной социальной группы.

В качестве иллюстрации тут показателен мемуар академика Леонида Абалкина. В сборнике памяти Косыгина он рассказывает о рабочей группе, трудившейся над докладами Косыгина с 1975 года. Группа заседала в пансионате Совмина «Сосны». Возглавлял ее член-корреспондент АН СССР и заведующий сектором социалистического воспроизводства Института экономики Геннадий Сорокин (в 1940–1950-е годы зампред Госплана СССР, он упоминался выше в качестве одного из разработчиков «хозяйственной реформы» и сотрудников Института экономики). В состав группы входили академик и директор новосибирского Института экономики и организации промышленного производства Абел Аганбегян, упоминавшиеся выше начальник отдела народно-хозяйственого прогнозирования Центрального экономико-математического института (ЦЭМИ) Александр Анчишкин (будущий академик)[903], директор НИЭИ Госплана Вадим Кириченко, зам. зав. сводным отделом Госплана Евгений Иванов (его мы много цитируем во второй части, говоря о Госплане) и другие. Экономические светила жили там по полгода, без выходных, по двое в двухместных номерах. Иногда по воскресеньям приезжали в Москву в Совмин СССР, где встречались с Косыгиным в достаточно официальной обстановке в большом зале, где заседало правительство. В итоге участники рабочей группы были приглашены в качестве гостей на XXV съезд КПСС, где читался подготовленный ими доклад, и им было выплачено по месячной зарплате дополнительно в качестве премии[904].

В этом кратком мемуаре отчетливо видно, что академические ученые-прогрессисты были достаточно важной средой для сохранения реформаторского импульса, заданного в ходе «косыгинской реформы». Важно, правда, при этом было то, чтобы они не предлагали начальству слишком радикальных идей. Но это была не единственная группа «наверху» — про остальные мы будем говорить ниже, — однако именно благодаря перестройке она наиболее известна нашему современнику. Многие из упомянутых нами здесь людей в середине — второй половине 1980-х стали советниками новых лидеров страны, и об их работе на «премьера» «застойного» периода уже никто не вспоминал. В то же время эти люди были «верхушкой айсберга» экономических прогрессистов и представляли руководству адаптированные версии идей куда более радикально настроенных коллег, о которых мы поговорим ниже.