Очевидно, что Голиков, Трапезников и люди из окружения Кулакова решили бить не по «воробьям» — журналистам, которые легко переходили из одного издания в другое и имели множество друзей и покровителей, а по тем, кто был (по их мнению) во главе процесса, — «идейным вдохновителям» и был вполне административно зависим от Трапезникова, то есть по Венжеру и Институту экономики АН СССР, в котором он работал. Инструментально источником проблем послужил экономический факультет МГУ и царивший там противник любой экономической либерализации «антитоварник» Николай Цаголов, о котором подробнее мы поговорим ниже. В 1971 году он сформировал из своих учеников и сподвижников комиссию по проверке Института экономики, которую возглавил декан экономического факультета МГУ Михаил Солодков (1921–1991). Ее целью был в первую очередь сектор, возглавляемый Яковом Кронродом.
К тому моменту Кронрод и Венжер настолько уверенно чувствовали себя внутри института, что смогли продвинуть на пост его парторга бывшего младшего помощника Венжера — Льва Никифорова[984].
Директором института с 1965 года был Лев Гатовский[985]. Это был битый жизнью, но заслуженный перед «советской властью» экономист и администратор еврейского происхождения, из тех, кто потерял большие административные должности в Госплане (об этом см. выше), но активно использовался на академическом поприще[986]. Само по себе нахождение еврея на посту директора академического института, где основные подозреваемые в идеологических ошибках были евреями, должно было дополнительно разжигать антисемитские настроения, характерные для «молдавского клана».
В результате деятельности комиссии Солодкова было составлено обширное досье, в основном на сектор Кронрода, который обвинялся в целом наборе идеологически неверных заявлений (о наличии эксплуатации в СССР, об отсутствии основы для морально-политического единства советского народа и прочая), а главное, в сомнениях в том, что в СССР имеется материальная база для зрелого развитого социализма[987].
21 декабря 1971 года Секретариат ЦК КПСС принял решение «О работе парторганизации ИЭ АН СССР по выполнению постановления ЦК КПСС „О мерах по дальнейшему развитию общественных наук и повышению их роли в коммунистическом строительстве“». Партийная организация обвинялась не только в снисходительном отношении к идеологическим ошибкам и отсутствии «непримиримой борьбы» против буржуазной идеологии, антикоммунизма и ревизионизма, но и в неправильной работе с кадрами (с позднесталинских времен это означало наличие излишнего количества евреев в учреждении), неправильном соотношении между учеными старшей и младшей возрастных групп, низком уровне контактов с аналогичными республиканскими институциями, а главное, в недостаточной вовлеченности в актуальную тематику и отсутствии лидерства в ведении экономических дискуссий.