Так получилась парадоксальная картина, когда учить начаткам внеплановой, по сути, экономики отрядили в первую очередь тех, кто был ее принципиальным (или декларируемым) противником.

Политическое влияние радикальные сторонники плановой экономики и дисциплинирования имели прежде всего на достаточно близкого друга Брежнева, главу Отдела науки в 1965–1982 годах Сергея Трапезникова. В окружении Брежнева, среди других его знакомых по Молдавии, оказалось два историка советской аграрной экономики. Первым был помощниик генсека Голиков (о котором мы говорили выше), вторым был Трапезников. Если Голиков специализировался на сельскохозяйственной кооперации в 1920-х, то Трапезников являлся специалистом по следующему по хронологии периоду аграрной истории СССР — коллективизации. Объединяло их и то, что они оба были антисемитами.

При этом политически Трапезников одновременно был консерватором, ориентированным на Суслова, и антисталинистом в духе пропаганды идей ХХ съезда, в чем сходился с Брежневым. Уровень Трапезникова как историка был крайне невысок, и по сути он был типичным «идеологическим жрецом». По свидетельству профессионального партийного историка Всеволода Иванова, приглашенного на работу в Отдел науки в мае 1975 года на должность консультанта, его основной задачей было написание для начальника ряда текстов, которые Трапезников собирался опубликовать с целью своего избрания в состав АН СССР. Это было горячее желание заведующего отделом, несмотря на то что его уже дважды «прокатывали» на выборах. Правда, у партийных аппаратчиков он считался героем и живым примером опасности их работы и бескомпромиссности их идеологии. Было известно, что в период коллективизации при проведении агитационной работы на селе его сильно избили «кулаки», и очевидные следы сильных повреждений позвоночника он сохранил до конца жизни[1044].

Тем не менее именно в отделе Трапезникова в секторе экономической науки работали реальные сталинисты, наиболее активные противники любого отказа от планирования, строго следившие за попытками ученых в академических вузах и профессиональных СМИ обсуждать вопросы реформирования плановой экономики. Разумеется, подобные обсуждения шли, однако их участники помнили о незримых границах, за которыми наблюдал Отдел науки (и их консервативные оппоненты типа Козлова).

В первую очередь мы говорим о таких заведующих сектором, как Павел Скипетров (с 1968-го по середину 1970-х) — «оголтелый антитоварник из цаголовской обоймы»[1045] — и Михаил Волков (с середины 1970-х по 1985-й).