Не очень понятно, каким образом Абалкин попал в советники Косыгина (о чем будет сказано дальше) и вообще приобрел авторитет в «верхах» (возможно, вследствие готовности заниматься актуальной экономической публицистикой), тем не менее его карьера в качестве советника политиков по экономическим вопросам сложилась. В 1976 году Абалкин пришел в АОН на должность заместителя заведующего кафедрой, а в 1978-м (не без усилий нового ректора АОН — Вадима Медведева) сменил Козлова на посту заведующего кафедрой политэкономии в АОН (которая поглотила ВПШ). Там он проработал 8 лет до назначения директором Института экономики АН СССР, ознаменовав свою работу 350-страничным томом «Диалектика социалистической экономики». А вот занимающийся более конкретными исследованиями Абел Аганбегян для позиции «идеологического жреца» не подошел. Попытка Вадима Медведева пригласить его на пост заведующего кафедрой в АОН при ЦК КПСС не удалась[1042].

В целом мы видим, что во многом дискуссии между консервативными «идеологическими жрецами» и прогрессистскими научными специалистами носили характер конфликта между людьми с весьма схожим бэкграундом. Возможно, это позволяло тому же Суслову и другим высокопоставленным партийным чиновникам, отвечающим за идеологическую сферу, быть уверенными, что «жрецы» не допустят «ереси». Гордые своей причастностью к партийной власти (и к сопутствующим привилегиям), они внимательно наблюдали за полезными для строительства социализма «соплеменниками» (еще один термин из неофициального партийно-административного лексикона этого периода) и не допускали их консолидации по принципиальным вопросам.

Подобный контроль был важен, поскольку реальная экономическая политика, с одной стороны, очень слабо коррелировала с установками «идеологических жрецов», зато активно питалась наработками академических и ведомственных экономистов. Например, Кушлин, работавший и в Отделе плановых и финансовых органов ЦК КПСС, и в АОН при ЦК КПСС, однозначно утверждает, что в своей деятельности отдел опирался прежде всего на мнение специалистов трех ведомственных институтов Госплана[1043].

С другой стороны, эта политика нуждалась в верном по тону оформлении для презентации «партийно-хозяйственному активу» (то есть элите) и активной части группы поддержки режима (низовым функционерам и активистам, военным). Здесь должны были трудиться не специалисты-экономисты, но опытные спичрайтеры, умеющие найти баланс и ввести неприятные для кого-то идеи и действия в приемлемую словесную оболочку. Тут на сцену выходили и право голоса получали люди, возможно критически относящиеся к предложенной политике, но важные с точки зрения внутреннего рецензирования и оппонирования.