Они держали дистанцию от прогрессистской «ревизионистской» (на аппаратном сленге) среды, в которую входили большинство брежневских спичрайтеров. Те были в основном жовиальными мужчинами, с любовью к совместному употреблению алкоголя, неподцензурной и самодеятельной поэзии, постоянному взаимному подшучиванию и провоцированию, нередко женатые вторым браком и культивирующие «свободное» общение с женщинами.
«Аппаратные аскеты» отличались и от других многочисленных категорий партийных работников — и своей интеллигентностью, и приоритетом в отстаивании партийных интересов перед государственными, ведомственными, местными. Это были собственно служители партийного аппарата и хранители его власти.
Как сформулировал в интервью участник группы Косолапова, бывший консультант Отдела науки ЦК КПСС и профессор АОН при ЦК КПСС Всеволод Иванов:
Поэтому они [в ЦК] держались за эти [привилегии]. Пока не началось воровство. К сожалению, воровство началось, когда ушли эти ортодоксы. Тот же Трапезников. А пришло следующее поколение[1074].
Поэтому они [в ЦК] держались за эти [привилегии]. Пока не началось воровство. К сожалению, воровство началось, когда ушли эти ортодоксы. Тот же Трапезников. А пришло следующее поколение[1074].
Соответственно, данный круг считал, что любая экономическая либерализация в СССР открывает дверь для воровства и других видов незаконного (даже пусть и законного, но сверх-) обогащения и расходования государственных ресурсов, а также нарушает монополию партии на контроль. Вместе с тем они не отрицали возможность определенных позитивных усовершенствований. Они, как правило, ничего не понимали в реальной советской экономике (хотя некоторые из них были экономистами (точнее, политэкономистами, то есть «идеологическими жрецами») по образованию или занимались экономической тематикой), однако должны были по ситуации формулировать и выражать свою позицию. Поэтому они и были скорее «сторожами» при реформах, нежели их противниками.
Однако в конце 1970-х годов в этой среде назревает раскол. Суслов, как говорилось выше, в соответствии с трендом, сложившимся в Политбюро, дает санкцию на обновление верхнего эшелона «жрецов» в сфере экономического образования. Владимиров с Медведевым реализуют эту задачу — и в партийных (АОН и ВПШ), и в общеобразовательных структурах (прежде всего в МГУ).
В то же время Косолапов (с его идейной ориентацией на радикальных антибуржуазных революционеров 1920-х) в 1976 году назначается главным редактором «Коммуниста». На этом посту он уходит в радикальную неосталинистскую оппозицию любым попыткам либерализации внутренней политики. Еще в аппарате ЦК КПСС он прославился запиской с призывом отказаться от привилегий и спецраспределителей, что не повлекло против него прямых репрессий, но, вполне возможно, способствовало остановке его собственно «аппаратной» карьеры[1075]. Косолапов становится сторонником дисциплинирования населения через ужесточение мер. Постепенно он собирает вокруг себя более крупную и самостоятельную группу чиновников (преимущественно Госплана СССР и аппарата ЦК КПСС), экономических публицистов, университетских и академических специалистов. Подробнее об их влиянии в первой половине 1980-х годов мы поговорим в разделе, посвященном андроповскому дисциплинированию.