Отдел же готовил и процесс освобождения человека со своего поста. Большинство из таких людей удалялось в порядке плановой ротации кадров, то есть пожилых сотрудников заменяли более молодыми. Иногда бывали и чрезвычайные происшествия. Например, одного из начальников отдела Госплана уволили за «использование служебного положения». Таковым сочли историю, когда он отремонтировал свой личный автомобиль «Волга» прямо на заводе ГАЗ, пусть даже и заплатил за этот ремонт деньги. Он был направлен в министерство заместителем начальника отдела, что было понижением минимум на две ступени карьерной должности, но затем, по словам следившего за ним Гостева, снова смог сделать карьеру и дорасти до заместителя министра[1110].

Но диапазон наказаний был гораздо шире. В 1976–1981 годах Отдел был непосредственно вовлечен в крупное дело по обнаруженной в Сингапурском отделении Моснарбанка недостаче (выдаче необеспеченных кредитов) на общую сумму в 350 млн долларов. Отдел подыскал нового главу представительства (им стал Виктор Геращенко). Его предшественник Вячеслав Рыжков по представлению Госбанка, оглашенному первым заместителем председателя и бывшим сотрудником Отдела Григорием Трифоновым (явно по согласованию с Гостевым и, возможно, по требованию Косыгина, который инициировал расследование), отправился под суд, который приговорил его к расстрелу. Коллегам-банкирам пришлось писать прошения Брежневу, поскольку личной заинтересованности Рыжкова в недостаче обнаружено не было. Генсек (и председатель Президиума Верховного Совета) в итоге отменил смертный приговор, заменив его 15 годами заключения[1111].

Другим большим и важным направлением работы Отдела была критическая оценка планов и действий тех ведомств, которые находились в сфере его влияния. Гостев об этом рассказывает в типичных для кадрового сотрудника аппарата ЦК КПСС вежливых и аккуратных выражениях, напоминающих о железном кулаке в лайковой перчатке:

— Он [Отдел] мог мнение только свое высказывать. А шла оперативная… каждодневная работа с тем же Госпланом, с Минфином. Встречались с людьми, какие-то вопросы возникали. Вы занимались в Минфине направлением каким-то, Отдел вас приглашал, разбирались с вами, высказывал свои соображения. Вы с ними соглашались — вам говорили: вот вы давайте, поправляйте. Или на коллегию Минфина выносили этот вопрос. Но сам Отдел не вмешивался в непосредственную деятельность, он мог высказать соображения свои, просьбы. — А если начальник управления Минфина был с Отделом не согласен? — Не согласен — тогда мы могли выйти на министра с этим вопросом. Если он не признавал, мы тогда думали: может, мы не правы. Если мы считали, что правильное направление, мы могли обратиться в Секретариат ЦК, и Секретариат ЦК мог вынести решение[1112].