Такая заранее предполагаемая постепенность при этом подтверждается источниками. В рапорте 1724 г. пока еще отсутствовала явная конструктивная составляющая: все рекомендации генерала в основном сводились к мерам по защите лояльных и преследованию враждебных Короне жителей Горного Края. Однако в конкретных условиях 1724 г. (и прежде всего речь идет о степени готовности Лондона к решительным мерам по решению «Хайлендской проблемы») набор мер, предложенный Уэйдом, похоже, был оптимальным — максимум возможного в той ситуации.

Фактически рекомендации командующего в крае явились своеобразным компромиссом между крайностями двух других аналитических сочинений этого рода — лорда Ловэта и лорда Грэнджа, лорда-клерка Сессионного суда Шотландии, предлагавших либо довериться местным сообществам (в первом случае), либо пойти на самые решительные шаги, к которым Лондон окажется вынужденно готов только с подавлением последнего мятежа якобитов 1745–1746 гг. По целому ряду причин к этим вариантам решения проблемы мятежности Горной Страны правительство в 1724 г. обращаться не собиралось.

Лорд Грэндж обещал Чарльзу Тауншенду, государственному секретарю Северного департамента в 1721–1730 гг., составить мемориал о положении в Горной Шотландии летом 1724 г., то есть примерно тогда же, когда в Горную Страну с разведывательными целями был отправлен генерал Уэйд. Очевидно, правительство рассчитывало оперировать информацией, полученной из разных источников.

Однако Джеймс Эрскин отправил виконту Тауншенду пространные и пугавшие министров масштабами предлагаемых реформ мемориалы только зимой 1724/25 гг. К этому времени на столе короля уже лежал рапорт фактически назначенного командующим королевскими войсками в Шотландии генерала Уэйда, практически полностью следовавший инструкциям монарха в порядке сообщаемых сведений (впрочем, составленным во многом исходя из информации, представленной в мемориале лорда Ловэта) и соответствовавший ожиданиям Короны и правительства в Лондоне.

Соответственно мемориалы лорда Грэнджа были несвоевременны вдвойне. С одной стороны, лорд-клерк припозднился и подал сведения тогда, когда государственная машина в деле решения «Хайлендской проблемы» уже была запущена — произведены назначения, определено финансирование, указаны сроки реализации предложений, прописанных в рапорте командующего. С другой стороны, Джеймс Эрскин во многом опередил свое время, так как к его предложениям, познаниям и опыту власти вновь обратятся, но более чем двадцать лет спустя, когда будет подавлен последний якобитский мятеж 1745–1746 гг.[812]