Чудовище с зелеными глазами

Так в трагедии Шекспира «Отелло, венецианский мавр» (1604) Яго (перевод П. И. Вейнберга) определяет ревность:

Чумазый

Кличка, данная М. Е. Салтыковым-Щедриным представителям мещанства и купечества, хлынувшим на арену общественной жизни после «реформы» 1861 г. О приходе «чумазого» Салтыков во введении к «Мелочам жизни» (1886) писал: «Идет чумазый, идет! Я не раз говорил это и теперь повторяю: идет и даже уже пришел! Идет с фальшивою мерою, с фальшивым аршином и с неутомимою алчностью, глотать, глотать, глотать… [В деревне] мы прежде всего встретимся с «чумазым», который всюду проник с сонмищами своих агентов. Эти агенты рыщут по деревням, устанавливают цены, скупают, обвешивают, обмеривают, обсчитывают, платят несуществующими деньгами, являются на аукционы, от которых плачет недоимщик, чутко прислушиваются к бабьим стонам и целыми обществами закабаляют и уводят в рабство людей, считающихся свободными. Словом сказать, везде, где чувствуется нужда, горе, слезы, – там и «чумазый» с своим кошелем. Мало того: чумазый внедрился в самую деревню в виде кабатчика, прасола, кулака, мироеда». Об этом же писал Салтыков в «Убежище Монрепо» (1879): «Придет «чумазый», придет с ног до головы наглый, с цепкими руками, с несытой утробой – придет и слопает!»

Чьего-нибудь карлика мы называем атлантом

У Ювенала в «Сатирах» мы встречаем это, ставшее крылатым, выражение: Nanum cjusdam Atlanta vocamus (лат. наʼнум къюʼсдам атлаʼнта вокаʼмус).