25 октября. Весь день шел дождь, и мы готовились к визиту к Чаке. Из уцелевших после кораблекрушения вещей нужно было изобрести подарок…»

Вскоре вернулась группа Фаруэлла и Финна, знакомивших лейтенанта Кинга с Чакой. Впереди они гнали стадо — 107 голов скота. Один из матросов показал Чаке, как действует ружье — метко сразил большого слона-самца с бивнями колоссальных размеров. Похоже, Чака впервые задумался тогда о непобедимости своих замечательных ассегаев…

Спокойная жизнь колонии была нарушена происшествием. Нортон, второй помощник капитана и трое матросов похитили баркас и ушли на нем в Алгоа-бей. Работы по сооружению судна сильно застопорились. К тому еще леопард задрал любимую собаку Фаруэлла— ньюфаундленда, который в свое время спас хозяина, когда тот тонул.

Но несмотря на невзгоды колония жила. Фаруэлл выдал Айзексу лошадь и велел отправляться на Тугелу за слоновой костью. Натаниэл понял, что настала пора лично познакомиться с грозным вождем зулусов.

Из дневника Айзекса:

«Сообщение Кинга побудило меня самого поглубже проникнуть в дебри Африки, и эту возможность вскоре представил мне Фаруэлл: мне довелось участвовать в походе за слоновой костью в сопровождении Холстеда и 60 африканцев. Во всех окрестных краалях, куда мы входили, нас встречали дружелюбно, кормили, давали приют на ночь… Но вот мы в главном краале. Чака сидит на циновках, а рядом полукругом подданные. Мы приветствуем его и садимся в отдалении. Чака приказывает приблизиться. Осведомляется о здоровье Фаруэлла и спрашивает, не знаю ли я о португальцах, а то среди них есть один. Я поинтересовался, кто. Чака сделал знак рукой. И действительно, привели белого человека. Как странно было видеть его здесь. Потом Чака протянул мне листок белой бумаги, что-то на нем нацарапав. Я не смог разобрать его закорючки, так же, впрочем, как не смог этого сделать и португалец. Немало позабавившись этим, Чака разрешил нам покинуть его резиденцию. Мне удалось спросить у португальца, кто он, и тот ответил, что приехал по поводу продажи скота, а служит в военном гарнизоне в Лоренсу-Маркише. Мне удалось также вручить Чаке подарки — 12 ручных браслетов и бутылочку прованского масла для растирания обожженных мест. Он тут же возжелал испытать его на своей ноге, что мы и проделали. Никто из приближенных не отважился подойти ближе чем на несколько метров, чтобы не вызвать неудовольствие правителя. Окружность королевского крааля составляла три мили, в нем было 1400 хижин. «Королевская часть» включает 100 хижин, там живут только девушки, мужчинам вход запрещен. Наутро за нами пришли, и мы застали Чаку за обычным туалетом. Потом были казнены несколько человек, но причин мы так и не узнали. Им свернули шеи, а тела бросили на съедение птицам. На следующий день мы уехали. В другой раз мне довелось встречаться с Чакой 2 апреля. К э-тому времени у него было множество всяких лекарств, но он не знал, как ими пользоваться. Описав все, что у него есть, он вызвал девушек и стал раздавать им пилюли. Мы предупредили его, что так употреблять их нельзя, однако наши доводы не убедили Чаку. Мало лекарства — мало результата, много лекарства — большой результат. Через день мы застали Чаку за беседой со своими военными. Они вели разговор о том, сильно ли огнестрельное оружие. Король пожелал, чтобы мы продемонстрировали мощь ружья и убили хищную птицу. Джекоб, услышав приказ, поднялся и тут же застрелил одну. Эффект был потрясающим: все сидели будто парализованные. Чака потребовал, чтобы мы доказали на других животных могущество ружья. Вокруг нас уже стоял полукругом отряд в 500 человек. — А ваш народ так же многочислен, как мой? — вдруг спросил он. Мы ответили: «Да». И тогда Чака сказал, что он не боится ружей, потому что для такого количества воинов, как у него, ружья ничто».