В начале октября 1920 г. командующий 127-й стрелковой бригадой сообщил начальнику штаба дивизии результаты разведки, проведенной среди жителей д. Костомукша бойцами 6-го финского полка. Согласно донесения, население деревни Нокеус Юшкозерской волости «взбунтовалось против советской власти, взбунтовавшиеся имеют оружие», общим собранием односельчан было принято решение «по возможности обороняться» против красноармейцев, «отряды незначительной силы разрушать, и в случае сильного давления уйти в Финляндию»[9]. 14 октября 1920 г. на основании доклада командующего бригадой начальник штаба дивизии проинформировал председателя Карревкома о том, что по имеющимся в его распоряжении сведениям, «в Карелии неспокойно». Карревком из-за «несознательности населения никакой популярностью у карелов не пользуется, население в громадном большинстве тяготеет к Бело-Карельскому правительству, которое не скупится на обещания всяческой помощи и поддержки со стороны Финляндии. В том, что со стороны Бело-Карельской власти готовится что-то, убеждает ничем не вызванный уход мужского населения в селениях Ухтинского района. Уход отмечается и в Олангской волости, откуда ушло в Финляндию до 150 чел. во главе со своим исполкомом[10]. В донесении шла речь о деятельности Карельского объединенного правительства, которое было образовано в эмиграции в декабре 1920 г. и включало в себя членов бежавших в Финляндию Олонецкого правительства Г. Куттуева и бывшего Временного Карельского (Ухтинского) правительства. Под именем Карельского центрального правительства оно продолжало работу до 1923 г., позднее при нем возник и продолжал действовать после его ликвидации так называемый Карельский заграничный комитет[11].

Наряду с нерешенностью национального вопроса, что способствовало обострению социально-политической обстановки в крае и усиливало этническую отчужденность между русскими и финнами или между русскими и карелами, одной из причин недовольства властью в ряде случаев стало поведение местных советских руководителей и командования воинских частей.

По воспоминаниям Тойво Антикайнена, бойца 164-го (впоследствии переформированного в 6-й финский) стрелкового полка, состав полка из «красных финнов»-эмигрантов оказался очень пестрым - по возрасту были люди от 15 до 60 лет. Были и совсем необученные. Дисциплиной тоже нельзя было похвастаться. Они повоевали в Финляндии, на южных просторах России, в сибирских степях, защищали эстонскую бедноту. Они появлялись всегда и везде там, где нужно было уничтожить старую власть, которой суждено исчезнуть с лица земли. Для систематической боевой подготовки времени не оставалось. Не было также обученных командиров»[12]. Одной из главных новых ценностей, на формирование у бойцов РККА направлялась работа армейских политорганов, стало осознание ими своей освободительной миссии по отношению к классово близким представителям «угнетенных» всех национальностей. В реальной повседневности это оборачивалось не только обострением социальных противоречий в карельской глубинке, но и усилением межэтнической напряженности. В период гражданской войны такие отношения сложились между русскими крестьянами Заонежья и служившими здесь финнами-красноармейцами. В ноябре 1920 г. на совещании представителей карельских волостей Кемского уезда об отношении населения к советской власти и организации работы на местах делегат из Подужемья жаловался, что «финский полк взял без платы» 120 пудов рыбы. Участники II волостного съезда Богоявленской волости Повенецкого уезда, состоявшегося в июне 1920 г., обратились с просьбой снять с волости молочную повинность, поскольку молоком снабжаются красноармейские части и не произведен расчет за взятое во время разверстки у населения сено.