В этом свете важным предстает еще один комплекс источников, касающийся потерь русской армии во втором походе — сказки командиров дворянских рот (а иногда служивших в них московских чинов) о потерях в своих подразделениях, поданные в Разрядный шатер Большого полка в большинстве своем к 29 мая. Всего сохранилось 55 таких сказок. Большинство из них сообщает о потерях одного-двух человек, да и то главным образом боевых холопов московских чинов, а не самих стольников, стряпчих, жильцов и дворян[866]. При этом около 20 сказок и вовсе сообщают, что «ротные люди никто не убиты и в полон не взяты, да они ж ротные люди сказали, что люди их все в целости, никто не убиты ж и в полон не взяты»[867]. Это не только свидетельствует о слабой вовлеченности Большого полка в боевые операции 15–17 мая, но и в целом коррелирует с общим невысоким числом потерь, представленном в других документах.

При этом следует подчеркнуть, что во всех указанных документах представлены именно боевые потери за май 1689 г. Количество небоевых безвозвратных потерь — умерших от болезней, обезвоживания и других причин — неизвестно, и установить его на данном этапе не представляется возможным, а любые заявления о его огромном количестве могут базироваться лишь на весьма общих суждениях источников. Так, например, С. Глосковский пишет, что встретившиеся ему казаки якобы не могли наговориться «o wielkiej klęsce w ludziach, tak w Moswkie, jako i w kozakach» («о больших потерях в людях, как у московитов, так и у казаков»)[868]. Ему вторит И. Рейер, сообщающий о высокой смертности в армии Голицына из-за некачественной воды в речках после перехода за Самару[869]. Однако делать какие-то количественные оценки на основе таких спекулятивных рассуждений невозможно.

Общее число потерь по разрядным полкам и отдельным формированиям Большого полка представлено ниже в табличной форме.

Таблица 4.13. Потери Севского разряда в боях 15 и 16 мая[870]

Таблица 4.14. Потери Новгородского разряда (начиная с 15 мая)[871]