Другие сообщения этого периода в большей мере отражают истину, хотя и не полностью сходятся между собой. Один из пленных сказал, что сооружены «два великие роската», один из которых находится в 100 саженях от Дона, а другой со стороны степи. Пушки были поставлены лишь на одном из них. Он также слышал о планах соорудить и другие раскаты[1553]. Другой сообщал о трех больших раскатах «с московской стороны». Раскаты были сделаны на «старых» площадках выше и шире прежних. «Пушечный бой» на валу был только «верховой»[1554]. Данные о трех раскатах «к полевой стороне» сообщил еще один пленный: «было на тех раскатех по одному бою вровень с валом»[1555].

К середине июня в разных частях вала воздвигли уже 6 раскатов. На том из них, который находился «у Дона с каланчинской стороны», стояло 7 пушек. Их стрельбой руководил Янсен. На других раскатах имелось по 5–6 пушек. Большая «верховая» пушка названа одна — та, которую привезли из Царьграда[1556]. Эти сведения близки тем, что приведены в «Дневнике похода Шеина» при описании захваченных орудий. К сожалению, в документе целенаправленно перечислялись найденные пушки, а не описывались укрепления. Из-за этого данные о местоположении раскатов и их отношении к земляному городу могут быть интерпретированы по-разному[1557]. Возможно, что число раскатов на земляном городе в итоге увеличилось, поскольку турки могли возводить их на протяжении всей осады.

В валу, по сообщению разных информаторов, имелось от трех до шести «тайников», которые позволяли «выбегать из города на вылоску»[1558]. Со стороны Дона за каменными стенами с «прошлого лета» оставили частокол, который засыпали землей и вновь укрепили новым частоколом[1559]. Кроме того, в городе выкопали два новых колодца, дополнительно вычистив два прежних[1560]. В качестве временного жилья внутри города использовали «кибитки юртовские»[1561].

После начала осады, когда гарнизон стал нести большие потери, под валом со стороны степи сделали подкопы глубиной и шириной в сажень. Верхняя часть этих укрытий укреплялась досками на опорных столбах. Входы в них заслоняли деревянными дверями и камнями, укрывавшими сидящих от гранатных осколков. В каменном городе также устроили ямы, где прятались женщины. Немногие деревянные строения, имевшиеся внутри каменной крепости, разобрали во избежание пожаров. Для борьбы с гранатами устроили специальную яму: «да в том же де каменном городе выкопано у азовцов до воды длиною и шириною сажень на сорок, и которые гранаты мечют ныне в тот каменной город из московских обозов, те все гранаты падают в то копаное место в воду, а иные в пустые розбитые полаты»[1562].