— А что ж, по-твоему, любовь — это слабость?

— Я не это хочу сказать. Просто мне кажется, что ты по характеру своему не из тех людей, которые ищут убежище. А может, это получилось случайно? — Искандер слегка присвистнул.

— Что?

— Может, ты начал встречаться с Себле просто так, из легкомыслия или чтобы уйти на какое-то время от жизненной суеты. А если она тебя полюбит? Разрушит свою семью? Что ты станешь делать? Выгонишь жену и женишься на Себле? Ты несешь ответственность не только за себя, но и за нее. Я знаю, что ты не желаешь ей зла. Подумай, Сирак, мне кажется, тебе пора оставить развлечения и взяться за перо. От этого будет лучше и тебе, и ей. Прости, что влезаю в твои личные дела. Тем более, что Себле сейчас придет. Да и у меня тоже есть дело. Я пошел, — сказал Искандер и поспешно вышел из комнаты. Сирак мысленно выругался.

И однако слова Искандера заставили его задуматься. Ему стало неприятно. «Действительно ли я люблю Себле? Или?.. Может, Искандер прав?» К чему могут привести их отношения? Сирак не мог ответить на этот вопрос. Он стоял посередине комнаты, понурив голову, и чувствовал, что попал в западню. Но сейчас он больше думал о Себле, чем о себе. «Есть ли в нашей жизни на самом деле место десяти заповедям? Все мы их заученно повторяем, а сами не верим ни одному слову. Они не являются законами ни для кого из нас», — размышлял Сирак, когда в дверь постучали.

— Минута в минуту. — Себле обняла его.

— Как я соскучился! — Он нежно прижал ее к себе.

И опять запели птицы. Горы застыли торжественно, как на богослужении. Ярко пылают свечи в храме. Туманная дымка на горизонте поднимается, как струйки курящегося ладана. Вздымается и падает морская волна. Жизнь, которая медленно проплывала мимо, снова на мгновенье бросила свой якорь… Тишина. Молчание.

— О, что за жизнь! — сказала Себле.

— Прекрасная жизнь, — отозвался Сирак.

— Но слишком короткая.

— И прекрасно, что короткая.

— Почему же?

— Если бы она не была столь краткой, мы бы ее не ценили так.

— Удивительно, ничто тебя не огорчает! — чуть помолчав, сказала Себле.

— А что должно огорчать? — удивился Сирак.

— Я имею в виду твое отношение к любви и жизни.

— Вот потому-то писатели и не достигают зрелости.

— А как ты ко мне относишься? — спросила Себле.