— Адреса хозяев тоже, — вставил Иван Гусев.

— Ну а дальше что? — недовольно спросил Хлебников.

— Дальше?.. Будем ездить по пригородным дачам и спрашивать, кто нуждается в друге человека. Операция будет называться «Друг человека».

— Я — за! — поднял руку Иван. Чтобы не остаться одному, Юрий тоже поднял руку.

Выбралась Святая Троица из оврага и двинулась к деревне. Юрка шел последним и все время ворчал на ребят. Ворчал, пока ходили от дома к дому и записывали в тетрадку всяких жучек, трезоров, рексов.

Парты в 6-м классе «Б» стояли в три ряда. Андрей с Юркой сидели за одной партой в среднем ряду. Иван Гусев на пятой парте сзади своих дружков. Жизнь в школе протекала для них до поры до времени нормально, за исключением одного «но»…

В начале четвертой четверти учебного года в школу пришла новая учительница по английскому языку, Марианна Францевна Блушко-Карамельская. Она заменила Антонину Николаевну Степанову, по болезни оставившую школу и класс. Антонина Николаевна была классным руководителей 6-го класса «Б», а теперь классным руководителем стала Марианна Францевна. С ее приходом начались все несчастья, для Святой Троицы.

Марианна Францевна решила сразу же рассадить Троицу подальше друг от друга, сказав, что хотя она и новый педагог в школе, но уже успела наслышаться о Святой Троице предостаточно.

— В каждый ряд, — сказала она, — я посажу по одному «святому», чтобы никому не было обидно. Ты, Хлебников, сядешь… — Она внимательно оглядела класс, разыскивая место, куда бы его пристроить. Потом, взглянув в классный журнал, сказала: — Ты сядешь с Тоней Баклановой.

Это было неожиданным ударом для Хлебникова. У него от такого сообщения даже ноги подкосились.

— За что?! — закричал он. — Я уже с ней в прошлом году сидел! Хватит с меня!

— А почему тебе не хочется сидеть с ней? — спросила Марианна Францевна, внимательно взглянув на побледневшего Хлебникова.

— От нее всегда шерсть летит, а я от шерсти чихаю, и вы можете подумать, что я это делаю нарочно.

В классе все рассмеялись. Марианна Францевна хлопнула ладонью по столу.

— Здесь класс, а не балаган! Что за глупость ты сейчас сказал, Хлебников? Какая шерсть от нее летит?

— Откуда я знаю какая. Я в шерсти не разбираюсь, — заикаясь, промямлил Юра, — может быть, собачья, может, кошачья, а может, козлиная. Откуда мне знать какая.

Бакланова заплакала. Две крупные слезы упали на парту. Ей не понравилось, что Хлебников сказал при всех о шерсти, да еще о козлиной.

Марианна Францевна обратилась к Баклановой:

— Тоня, о чем сейчас говорил Хлебников? Какая шерсть? При чем тут шерсть?