Я вспоминал, какие у нас в деревне избы были до пожара - у кого двери были крашеные, у кого на крыльце столбы точеные, - и мой старший брат, Терентий, уже совсем взрослый парень, говорил:
«Давай, давай, ври больше!»
«Чего - ври? Он правду говорит», - вступался за меня отец.
Терентий стоял на своем:
«Больно мал, чтобы помнить. От мужиков слыхал - вот и правду говорит».
Желая доказать, что я не такой уж маленький, «как думает Терентий, я рассказывал про пожар.
Сколько тогда мне было лет, я не знаю, но пожар помню хорошо.
Это было ранней весной в какой-то праздник. Утром по случаю праздника мы долго чаевничали. Потом мать качала зыбку, в которой спала моя маленькая сестренка, и рассказывала мне сказку.
Я сидел у окна на солнышке.
Вдруг за окном раздался страшный крик:
- Пожар! Горим!
Мать выбежала во двор и, вернувшись, с громким плачем выхватила из зыбки сестренку, подхватила со стола остывший самовар и потянула меня за руку во двор.
Из самовара на мою голову посыпались угли, полилась вода, и я громко заплакал, но сейчас же затих, увидев густой черный дым, поднявшийся высоко над крышей сарая.
Мать выпустила мою руку и потерялась среди бегавших по двору и что-то кричавших баб.