«Нет, не послушаю вас, не погублю своей души, — сказал Михаил. И, сняв с себя верхний княжеский плащ, бросил его ростовским боярам со словами: — Возьмите славу света сего; я не хочу ее».

Елдега пошел доложить Батыю о непреклонной решимости русского князя. Сего последнего между тем обступило множество народа, татар и христиан; некоторые из толпы даже уговаривали его оставить упорство. Но князь и боярин, произнося молитву, причастились запасными дарами, которые отпустил с ними духовный отец, и приготовились к смерти. Она не замедлила. Подъехали ханские телохранители, соскочили с коней, схватили Михаила за руки и за ноги и, растянув его на земле, принялись бить кулаками под сердце; потом перевернули ниц и стали топтать ногами. Один из русских людей, изменивших своей религии и народности и вступивших в службу ханскую, по имени Домант, родом путивлец, мечом отсек голову умирающему князю. За князем тем же мукам и отсечению головы был подвергнут верный его боярин. Это событие совершилось 20 сентября 1246 года, следовательно, почти одновременно с гибелью великого князя Суздальского в Монголии. Тела мучеников брошены были на съедение псам; но в числе ордынских христиан нашлись благочестивые люди, которые тайно их схоронили. Внука Михайлова, Бориса Васильковича, Батый после того отправил в Придонскую Орду к сыну своему Сартаку. Последний принял его благосклонно и отпустил на ростовское княжение.

Как ни тяжки были дани, наложенные татарами на русский народ, как ни велики были унижения и поругания, которым подвергались в Орде русские князья и бояре, — все это можно назвать благом сравнительно с тем положением, в котором очутилась бы Россия, если бы варвары сами поселились в ней, заняли бы своими полчищами ее стольные города, устранив природных властителей, взяли бы управление ею в собственные руки, подобно тому как поступили османские турки с балканскими славянами. К счастью, по своей дикости, политической незрелости и по своей привычке к степному быту золотоордынские ханы ограничились вассальными отношениями и удовлетворяли свою жадность посредством тяжких даней. Пребывая пока в грубом язычестве, они не отличались религиозным фанатизмом, не воздвигли гонения на православную веру и казнили только за непокорность. Оставляя неприкосновенными церковь и наследственную княжескую власть, они дали возможность будущему возрождению самобытности, над чем немедленно начали трудиться наиболее дальновидные энергичные из русских князей. Во главе их является наш национальный герой Александр Невский[42].