— Сидишь и мечтаешь? — спросил он.

— Да нет...

Открутив вторую сережку, она принялась щеткой расчесывать волосы.

Она смотрела, как он раздевается. Заметила, что, снимая брюки, он с трудом удерживает равновесие на одной ноге.

— Ты пьян? — спросила она.

— Что такое? — Он убрал руку со спинки кровати, за которую держался.

— Я спрашиваю, не пьян ли ты...

— Я... нет... немножко навеселе...

Он улыбался и расстегивал рубашку. Оставшись в одних трусах, потянулся.

— Как повеселилась на обеде? — спросил он.

— Ничего... так себе... Раки были недурны...

— По-моему, все здорово перепились. Тебе не кажется?

— Ну... может быть... Раз ты говоришь... значит, так и было.

— Хорошо еще, что не слишком поздно кончилось. Мы уж не те нынче. Возраст дает себя знать... — Он засмеялся и натянул пижамные брюки. — То ли дело раньше. Как, однако ж, кончился праздник...

— Да уж... — сказала она, глядя, как его спина исчезает из зеркала.

Потом обернулась, посмотрела ему вслед, услышала, что он открыл дверь в ванную. И снова стала рассматривать себя в зеркале. Снова пальцы неуверенно прошлись по лицу, ощупывая кожу.

40