— Нет.

Майя вздохнула.

Склонившись над мойкой, она зажмурилась.

Голова кружилась.

А скоро приедет Ханс.

И вечером они останутся одни...

Господи боже...

Вдруг он что-нибудь заметит?

— Ну и что? — сказала она вполголоса и чуть не подпрыгнула, когда в комнате Енса загрохотала поп-музыка.

Она зажмурилась еще крепче.

Музыка, точно злобная тварь, гудела у нее в голове, причиняя боль. Казалось, череп набит колючим стеклянным волокном.

Она думала о Енсе.

Ханс однажды сказал ей:

«Слишком ты к нему снисходительна. Позволяешь мальчишке делать все что заблагорассудится. И он становится нахальным. Можно подумать, тебя мучит совесть из-за того, что ты развелась и вышла за меня».

Это была очередная размолвка. Перебранка.

«Сразу видно, что ты ему не родной отец, — отпарировала она. — Ты с ним слишком строг, а иногда просто груб. В воспитательных целях, да?»

Ханс тогда побагровел весь, даже заикаться стал. Интересно, слышал ли Енс этот разговор.

Скорее всего, слышал.

Поп-музыка продолжала терзать ее.

— Да прекрати же! — взмолилась она. — Иди лучше помоги мне почистить картошку.