Он пошел по берегу.

По засыпанной гравием дорожке.

И вскоре уже стоял на Скугсвеген, перед ее домом.

В ее окнах горел свет.

Он стоял и смотрел на окно, не в силах на что-нибудь решиться.

Во всем теле он ощущал мучительное беспокойство и томление.

Он вошел в подъезд.

А если она не одна?..

Он остановился перед дверью.

Попытался вслушаться, уловить какие-нибудь звуки.

Постарался восстановить дыхание.

Раскрыл рот, набрал побольше воздуху, задержал дыхание и нажал кнопку звонка.

Выдохнул и замер. Его била дрожь, ноги не стояли на месте, и, наверное, любой мог услышать, как стучит его сердце.

— Кто там?

— Это я, — ответил он.

— Бу... ты... В чем дело?..

Ключ нерешительно повернулся, и Моника тихо отворила дверь.

В халате, слегка взлохмаченная, она с удивлением смотрела на него.

— Привет, — сказал он, чувствуя себя идиотом. — Я проходил мимо и подумал... Ты одна?

— Да. Я лежала и читала. И слушала радио.