Енс сидел в зале, кусал губы, и ему было плохо.

Когда фильм кончился, он бездумно поплелся к Большой площади. Очнулся он на Нюгатан. Остановился перед клубом «Амор».

По спине пробежали мурашки.

Он стоял и переминался с ноги на ногу.

Потом сунул в уголок рта сигарету, зажег ее и открыл дверь.

Там пахло косметикой и сидела девица в некоем подобии распашонки. Сквозь тонкую ткань просвечивало тело.

— Что угодно такому славному малышу? — спросила она.

— Как... Сколько это стоит?

— А сколько тебе лет?

— Двадцать... три.

— Расскажи это своей бабушке... Ты еще слишком молод, малыш! Приходи через годик-другой.

— Но...

— Мне очень жаль, — сказала она. — Но таков порядок. Ничего не попишешь. Мы должны соблюдать правила. Если полиции станет известно, что мы принимаем несовершеннолетних, нас прикроют.

— Но мне двадцать один.

— Отчаливай.

— Но...

— Пупсик... Может, позвать больших и сильных дяденек, чтобы они выкинули тебя отсюда?

Енс повернулся, кинулся бежать, но зацепился за порог и растянулся на тротуаре. И ушиб колено. За спиной раздался смех. Он обернулся.

Девица стояла подбоченясь и хохотала.

— Споткнулся, бедняжка?