Майя выключила машинку и откинулась на спинку стула.

Скрестив на груди руки, она глядела в стену перед собой.

— Один-единственный раз я захотела увидеть собственными глазами, убедиться, что все сплетни на твой счет — правда. Захотела увидеть, как ты путаешься с девчонками...

— Совсем рехнулась? Ты что же, правда думаешь, что я ее убил?

— Ты чуть не убил меня... Может, забыл уже?

— Это другое дело... Какое это имеет сюда отношение?

— Да, конечно... Совсем другое дело. Так ты ее убил?

— Нет! — выкрикнул Ханс. — Ладно, я с ней переспал, и, допустим, она не первая. Но я не путался с каждой юбкой, как тебе вбили в голову твои трепливые подруги! И что ж тут удивительного, если иной раз я грешил? Разве я один виноват в том, что так получается? Что я могу поделать, если ты стала такая... Черт знает во что ты превратилась...

— Неужели ты никогда не станешь взрослым, — вздохнула Майя и отхлебнула вина.

— Снова здорово! Да что я такого страшного совершил? С какой стати я должен терпеть эту взбесившуюся климактеричку? Я, черт возьми, тоже не молодею, пока ты стареешь! Ну послушай, неужели мы не можем...

— Нет!

— Можем мы хотя бы поговорить, как нормальные люди?

— Не знаю, — сказала она устало.

И заплакала. Уткнулась лицом в сложенные на столе руки и заплакала.

— Нет, — всхлипывала она. — Не ты один виноват. Только оставь меня в покое. Я не могу сейчас никого видеть.

Она трясла головой и рыдала.

70