Ульф Маттиассон потер переносицу и выглянул в боковое окно. Странное у него было настроение — то ли плакать хотелось, то ли смеяться.
Ему бы сейчас шуметь, плясать, горланить, напиться вдрызг, валяться с девкой...
А если Рут спросит, где он был в тот вечер? Всегда, конечно, можно сослаться на задержку по работе... Но если она спросит кого-нибудь другого?.. Хотя зачем ей спрашивать?
Чего зря думать об этом...
Тогда он вернулся поздно. Она не спала. Сидела, склонившись над душеспасительной книжкой, и читала.
Она посмотрела на него, и он промямлил, что вот, мол, приходится время от времени работать допоздна.
С каждым днем она становилась все более и более безликой.
Почему он, черт возьми, это терпит?
Почему не пытается что-нибудь предпринять?
Да нет, не посмеет он. Он бессилен.
Как он одинок. Как бесконечно одинок... Даже господь бог...
— Ну вот и приехали, — сказал кто-то.
73
73
— Не можем же мы ввалиться все разом, — сказал Валл, чувствуя, что толстая шапка, как ни странно, совершенно не греет.
Стур остановился.