— Я сам, а вам отдыхать нужно!

— Нужно, — ответил Володя, присаживаясь на корточки над бачком. — Только днем тяжко: не сразу уснешь. Едва задремал — вставать пора. Ночью полегче…

— И так все лето?

Представил Саня длинную цепь Володиных дежурств, короткий, перебиваемый вахтами сон. Может, потому и Семкина постель не убрана — некогда Семке. Может, поэтому и ботинки свои Коркин не шнурует — шлепает без завязок, чтобы не терять драгоценные минуты, отведенные для отдыха?..

— И так все лето, — ответил Володя, выискивая картошку покрупней. — А куда денешься? Работа такая. Тетя Дусь! Дай-ка ножичек!

Тетя Дуся и ножичек дала, и кастрюлю огромную — под очищенную картошку. И минуту-другую постояла, любуясь, как вьется тоненькая непрерывная стружечка из-под Володиного ножа.

— Я ведь без папы-мамы жил-то, — пояснил Володя Сане. — Чему только не научился!

— Такой парень! — похвалила тетя Дуся. — Женится — вот девке какое счастье подвалит!

Володя засмеялся, блестя молодыми зубами, а Саня все смотрел и смотрел на ловкие его руки, в которых, как заведенная, вертелась картофелина, легко расставаясь с кожурой. И так жалко стало вдруг мальчишке, что ласковый, добрый Володя не старший брат ему, не дядя — совсем чужой, а и вроде уж не чужой. Саня поглядел в Володины усталые глаза, поймал ответный взгляд, полный участия и понимания, и на миг, сам того не желая, прижался к Володиному плечу, даже потерся об него и тут же отодвинулся. Цепочка под Володиной картофелиной дрогнула, оборвалась.

— Ох ты, — сказал Володя. — Не вышло. А ты? Попробуй.

Саня попробовал — получилось тоже неплохо, и тетя Дуся, примолкнувшая было, обрадованно пропела:

— А ты тоже парень, видать, деловой.

— Деловой, — поддакнул Володя, и встал, и вроде бы невзначай коснулся ладонью Саниных волос. — Ну, я подался, ребята!

И тетя Дуся и Саня дружно закивали: да, да, уходи, Володя, отдыхай, поспи, если сможешь, в тесной душной своей каютке, хотя какой уж сон на жаре, да в железе!

7

7

Пока Саня чистил картошку, тетя Дуся успела сварить борщ, вымыть пол в каюте и, попросив мальчишку открыть воду, полила из шланга горячую палубу. Наконец приняла полный бачок вымытой картошки, постояла над ним, словно в изумлении.

— Будет теперь ребятам картошечка — давно просят. Спасибо тебе, миленький мой!

И Саня, кажется, понял, за что такое огромное ему спасибо: без него разве смогла бы тетя Дуся управиться, когда у нее такое хозяйство, а руки-то только две, да и те немолодые, работой изломанные.

— А теперь отдыхай-ка, — сказала повариха. — Помойся и отдыхай, тревожить тебя не станем.