— Цыц! — цыкнул дед на бабку, и та замолчала. А дед потопал к двери. — Ну-ка! — Как неживое, отодвинул отца и, на пороге вогнав ревматические ноги в опорки, вышел на улицу. Не утерпев, стукнул по раме кулаком: — Убить тебя, Сережка, мало!
Отец остолбенело молчал, оглядывая скатерть, самовар, бабку Марью в новой кофте.
— Ну и я, пожалуй, пойду! Бывайте! — тоненько пропела бывшая крановщица, зычный голос которой и сегодня помнили ветераны завода. — Пошла я, значит, а вы тут, это…
Соседка исчезла.
Отец, едва заметно пошатываясь, прошел по дорожке, осторожно сел к столу, взглянул на свое широкое отражение в самоваре.
— Помнишь, сынок, она тоже любила так вот, вечером, в саду… Она…
— Папка! — Саня хватил кулаком по столу. — Я ведь тоже человек! Пожалей ты меня!
Отец повел глазами на окна, на бабкины занавески, посмотрел на чисто выскобленный пол.
— Это ты… Вы это… для меня? Зря ты, сынок. Зря… Прости, если сможешь… Прости дурака. И пойми… Сам себе я не рад…
Саня стиснул зубы так, что они заболели. Неужели дед Кузьмин прав? Неужели прав? А если решиться, если суметь?.. Нет… Нельзя… Ну как оставить его? Что он может, такой бледный и одинокий?
Сын украдкой кинул быстрый зоркий взгляд: отец вроде бы уже успокоился, сидел смирно, шмыгая по-мальчишески носом. Он явно чего-то дожидался, и Саня понял, чего именно ждет отец: его утешительных слов, заботы, и внимания, и горячего чая, и булки с вареньем, придвинутым к его немощной руке.
— Слушай-ка, батя, — странно медленно и странно спокойно заговорил Саня, и отец удивленно посмотрел на него. — Запомни, пожалуйста: картошка в погребе, масло и яйца — в холодильнике, мясо — в морозилке. Запомнил?
— Саня…
— Слушай, не перебивай. Я уезжаю. Может, надолго — не знаю. Придется тебе побыть пока одному — привыкай уж, пожалуйста.
— Са-ань…
Мальчишка досадливо повел бровью, и отец с испугом увидел льдинки в серых его глазах — они поблескивали холодно, отчужденно, ребячий рот был тонок и зол.
— Помолчи, послушай! Я уезжаю. Куда — не все ли тебе равно? За газ, за свет дед Кузьмин заплатил — отдашь с получки, если не пропьешь!
— Ну зачем ты так, Сань?..
— А пропьешь — сам отдам! Заработаю и отдам! Прощай!
— Са-ань… Сынок!