То же самое относится к языку. Если кто-то скажет: «Дождит лягушками», наш ум быстро заполнят мысли о том, откуда взялись эти лягушки, что происходит с ними, когда они падают на землю, и о том, что могло вызвать это диковинное явление – а еще о том, не спятил ли говорящий, раз изрекает такие фразы. А стимулом для всех размышлений оказались два слова! Как наш ум выстраивает столь сложные сцены из подобных «куцых» реплик? Дополнительные детали приходят из воспоминаний и рассуждений.
Большинство прежних психологических теорий были не в состоянии объяснить, как ум способен на что-то в этом духе, поскольку, как мне кажется, все эти теории опирались на идеи о «фрагментах» памяти, то слишком маленьких, то слишком больших. Некоторые теоретики пытались объяснить интересующие нас явления сугубо с точки зрения низкоуровневых «намеков», а другие норовили описывать и толковать цельные сцены. Ни одна из упомянутых теорий не добилась многого. В следующих нескольких разделах я предложу полезный, на мой взгляд, компромисс; во всяком случае он принес полезные результаты в ряде проектов из области искусственного интеллекта. Наша идея состоит в том, что каждый перцептивный опыт активирует некие структуры (мы будем называть их фреймами), которые приобретаются в ходе усвоения предыдущего опыта. Мы все помним миллионы фреймов, и каждый из них представляет какую-то стереотипную ситуацию, например встречи с конкретным человеком, пребывание в конкретном месте или посещение конкретного мероприятия.
24.2. Фреймы мышления
24.2. Фреймы мышления
Фрейм есть своего рода костяк – или нечто вроде бланка заявки со множеством пустых граф, ожидающих заполнения. Мы будем называть эти «бланки» терминалами; они используются как точки подключения, к которым можно присоединять иную информацию. Например, фрейм, репрезентирующий «стул», может иметь терминалы для сиденья, спинки и ножек, а фрейм, репрезентирующий «человека», будет иметь терминалы для тела, головы, рук и ног. Чтобы представить конкретный стул или конкретного человека, мы просто заполняем терминалы соответствующего фрейма конструкциями, которые более подробно описывают особенности спинки, сиденья и ножек данного стула (или облика данного человека). Как мы увидим, к любому терминалу может быть присоединен практически любой агент – строка З, полинема, изонома, сценарий управления памятью или, что лучше всего, другой фрейм.
В принципе мы можем использовать фреймы без соотнесения терминалов с агентами. Но обычно терминалы уже располагают некоторым количеством подключенных агентов; это те самые «умолчания», о которых мы говорили в разделе о «полосах пропускания». Если один из наших «человеческих» фреймов активен и мы воочию видим руки и ноги другого человека, их описания будут помещены в соответствующие терминалы. Но если что-либо в настоящий момент, например, недоступно взору, недостающая информация будет заполнена значениями по умолчанию. Мы постоянно используем умолчания: вот почему, когда нам встречается человек в обуви, мы «знаем», что эта обувь облегает ноги. Откуда берутся эти умолчания? Я намерен постулировать следующее: