Фрейд предполагал, что дети создают цензоров в ответ на запреты со стороны родителей или просто взрослых. Это объясняет, почему так много шуток связано с запретами жестокости, сексуальности и прочих тем, которые в человеческих сообществах обыкновенно «окутаны флером» вины, отвращения или стыда. Но Фрейда беспокоило что его теория не способна объяснить «бессмысленные шутки», которые, похоже, очень нравятся людям. Дело в том, что эти шутки как будто не связаны с социальными запретами. В итоге Фрейд отказывался понимать, почему люди смеются над шуткой о ноже, который лишился лезвия и рукояти.

Было предложено несколько объяснений бессмысленных шуток, но в конце концов Фрейд пришел к выводу, что ни одно из этих объяснений не является удовлетворительным. Одна теория утверждала, что люди рассказывают бессмысленные анекдоты ради удовольствия заставить слушателя ждать полноценной шутки, а затем его разочаровать. Другая теория гласила, что бессмыслица отражает желание вернуться в беззаботное детство, когда ребенку «доставляет очевидное удовольствие… экспериментировать с этим материалом. Он соединяет слова, не связывая этого соединения со смыслом слов, чтобы достигнуть эффекта удовольствия, получаемого от их ритма или рифмы». Фрейд добавлял:

Это удовольствие ему постепенно воспрещается и, наконец, ему остается дозволенной лишь имеющая смысл связь слов. В более позднем возрасте эти стремления невольно ищут выхода из заученных ограничений в употреблении слов…[46]

Третья теория Фрейда предполагала, что юмор есть способ предотвратить страдания – не зря же в отчаянных ситуациях мы шутим, словно реальный мир кажется нам не более чем игрой. Фрейд считал, что именно так Суперэго пытается успокоить дитя-Эго, отвергая реальность; но эта идея его смущала, поскольку подобная доброжелательность противоречила образу обычного сурового и строгого Суперэго.

Несмотря на многочисленные сомнения и оговорки Фрейда, он, на мой взгляд, был прав. Стоит осознать, что обыденное мышление требует от цензоров подавления неэффективных ментальных процессов, как все разнообразные формы шуток начинают казаться более похожими. Абсурдные результаты размышлений должны табуироваться столь же тщательно, как социальные ошибки и безумие! Вот почему «бессмысленные» мысли могут показаться такими же смешными, как и антиобщественные.