Чтобы понять, что такое знание, нужно прежде всего избавиться от привычки слушать подверженного ошибкам агента «я» (из фразы «Я верю»); нужно перестать считать, что он непогрешим. Правда в том, что человеческий разум придерживается разных мнений в разных сферах мысли. Потому одна часть разума астронома может сохранять обыденный взгляд на восход солнца над землей, воспринимать солнце как небесный фонарь, который будит нас и освещает наш путь. Но другая часть его разума будет ориентироваться на концепции современной физики, нашедшие применение в прикладной астрономии. Мы используем множество воззрений, и выбор конкретного взгляда в конкретный момент времени зависит от изменения баланса сил среди наших агентов.
Если то, во что мы «верим», настолько условно, почему мы убеждены, что наша вера зиждется на твердых основаниях? Это объясняется тем, что всякий раз, когда мы принуждаем себя говорить или действовать, наш разум «переводит» организм в последовательность четких, ориентированных на действия состояний, в которых большинство сомнений подавляется. Что касается повседневной жизни, решительность необходима; иначе нам пришлось бы действовать столь осторожно, что мы ничего бы не добивались. Именно к этой области относится бо́льшая часть уверенности, которую мы выражаем словами «догадываться», «верить» и «знать». При принятии практических решений (когда «отключается» большинство агентов) мы употребляем эти слова, чтобы обобщить наши разрозненные варианты уверенности.
Представление о том, что лишь некоторые убеждения человека являются «подлинными», играет важнейшую роль во всех наших моральных и правовых схемах. Всякий раз, когда мы осуждаем или одобряем действия других людей, усваивается знание о том, чего ожидали и что намеревались сделать эти другие люди, а не знание об имевших место фактических событиях. Эта доктрина лежит в основании нашего умения отличать легкомысленность и забывчивость от лжи, обмана и предательства. Я не хочу сказать, что подобные различия не важны; по моему мнению, они не обосновывают справедливость упрощения, допускающего наличие среди многообразия видов мышления некоторого числа мыслей, более «подлинных» в сравнении с другими. Все эти различия выглядят менее абсолютными, когда тщательное исследование убеждений показывает, что они не лишены двусмысленностей.
30.3. Ментальные модели
30.3. Ментальные модели
Знает ли книга о том, что в ней написано? Конечно, нет. Содержит ли книга знания? Конечно, да. Но как нечто может содержать знания и не знать об этом? Мы видели, что утверждение, будто человек или машина обладает знаниями, на самом деле означает, что некий наблюдатель мог бы использовать этого человека или машину для получения ответов на ряд вопросов. Вот еще одна точка зрения на значение слова «знать».