- Докладывайте. - Торценни кивнул главному инженеру, грузному немолодому человеку по имени Майк Радовски. У Торценни болела голова и стягивало шею, так, словно он притянул ее к плечу резиновым жгутом. За окном здания городского Совета Вериоки, где Торценни разбил свою штаб-квартиру, давным-давно стемнело, но мощные прожектора превращали ночь в день. Воздух сотрясали корабли, садящиеся и взлетающие. В страшной спешке взад и вперед проносились армейские грузовые флаеры. Вдалеке, где-то на северо-востоке вспыхивали зарницы выстрелов и вверх поднимались нити лазерных лучей. От этого 'чертова муравейника', как говорил ашар, у него зверски болела голова. Сдавило затылок и кололо в висках. Торценни знал средство против всех болезней - надо было только раскурить трубочку семуты и все как рукой снимет, но сейчас нужно было ясное мышление. И поэтому он терпел боль. Терпел этого Радовски. Терпел эту планету.

- Ашар, поточная линия по производству нейропроцессоров 'Висла Ноль Четыре' в данный момент находится полностью под нашим контролем. Во всех ключевых узлах расставлены посты охраны, вдоль линии установлены автоматические лазерные турели типа 'Страж', инженеры проверили и запустили производство. Уже изготовлено около сорока нейрокомпьютеров. Вся продукция немедленно отправляется на орбиту адмиралу. - сказал Радовски, потирая руки, выпачканные каким-то маслом. Он тоже не выглядел особо радостным. Скорее уставшим.

- Что-то слишком легко все... - проговорил Торценни себе под нос. Какая-то мысль сверлила ему голову, но чертовы виски опять схватило так, что он стиснул зубы.

- Продолжайте работу, инженер. О любых происшествиях - докладывать немедленно. - сказал он сквозь стиснутые зубы. Инженер вышел. Торценни вынул из кармана свою трубку и посмотрел сквозь нее на свет. Прозрачный цилиндр магазина был пуст. Торценни положил трубку на стол, мельком заметив что у него сильно дрожат пальцы, потянул из кармана портсигар с золотой инкрустацией, раскрыл его. Внутри портсигара, на зеленой замше, в маленьких кармашках, словно патроны в патронташе лежали маленькие ампулы с семутой. Оранжевые, темно-синие, коричневые и янтарные. Словно драгоценности. Торценни осторожно вынул янтарную и положил на стол, рядом с трубкой. Потом так же медленно и неторопливо закрыл портсигар и положил его в карман. Внутри все горело, организм жаждал, требовал, клянчил, но Торценни с каким-то садистским удовольствием тянул время, мучаясь и мучая.

- Хочешь дозу? - спросил он сам себя. Руки дрожали, когда открывали патронник трубки.