- Роб... нет, они все сделали правильно... - сказал Сонни.

- Все сделали правильно? Что же ты тогда мне такую морду... - не договорил Шухарт. Ему вдруг стало страшно. Не за себя. За себя он уже давно не боялся, с того самого дня, как стало известно, что Лида и Дана пропали, что его дочки где-то потерялись в суматохе эвакуации. До сих пор он надеялся, что они эвакуировались со всеми, что их просто не найти в тех тесных коридорах, куда переселились сорок тысяч человек, ведь некоторые родители находили своих детей только через несколько дней, ведь ни толковой связи, ни учета не было. Жена Шухарта искала детей по бесчисленным палаткам и возле полевых кухонь, но пока результатов не было. А сам Шухарт надеялся. Это все, что у него оставалось.

- Они все сделали правильно, Роб... правда оставили одного в живых, но они взяли его с собой... это язык. - сказал Сонтр, отводя взгляд от командира.

- Язык... так ведь это хорошо, что язык. - сказал Шухарт, едва выговаривая слова. Слова застревали в гортани каменными глыбами, срывались с губ как в пропасть - безвозвратно, безнадежно...

- Ну, они его сразу и допросили, как только в безопасное место приволокли. А потом сразу ко мне... я и говорю, мол, давайте я сам шефу скажу, а то вы ... и вообще... прости меня, Роб... прости, что так все получилось...

- Что ты мелешь? - спросил Шухарт, вставая: - Что. Ты. Мелешь?! - он схватил лейтенанта за грудки и встряхнул.

- Дана и Лида... они... я же сразу говорил, много раз говорил, Роб, чтобы родители следили, нельзя на пляжи без взрослых, там же аллигаторы бывают... а теперь вот... десантники Сунны их 'ягуарами' называют... Роб... - говорил лейтенант Сонтр, путаясь и мешая слова. Шухарт медленно разжал пальцы.

- С ними еще пятеро подростков было... я сказал им пусть пока молчат... родители не знают, а я к тебе сразу... - говорил Сонтр, но Шухарт уже не слышал его. Он словно погрузился в какую-то ватную стеклянную тишину, звуки и запахи исчезли, исчезли и краски, он просто смотрел в пространство, а перед его глазами медленно расцветала черно-белая роза, покрытая уродливыми шипами, вырастая и заполняя сердце чудовищной, звенящей пустотой.

- Где он? - спросил Шухарт, не узнав своего голоса.

- Роб, не надо, это ничего не решит, а потом мы еще не все узнали и Галактическая Конвенция... - начал было лейтенант, но Шухарт стиснул зубы и медленно, страшно медленно произнес: - Я. Хочу. Знать. Где. Он.

- Он тут, за палаткой. - Шухарт поднялся с места, его тело сразу словно бы отяжелело, он сделал несколько тяжелых, бесконечных шагов к выходу из палатки, отогнул полог, увидел Рэма и Монти, старающихся не глядеть ему в глаза и стоящего между ними человека в военной форме со связанными руками. Шухарт, не обратив ни на кого внимания, медленно подошел к пленнику.