Тихоокеанское шоссе

Тихоокеанское шоссе

На берегу

На берегу

Сивучи ныряли у самого берега, в прибое. Иногда волна поднимала кого-нибудь из них и тогда в зеленом, катящемся на берег гребне просвечивало темное, обтекаемое тело. Их усатые, лоснящиеся головы с пугливыми глазами поднимались то там, то здесь и мгновенно, без всплеска, исчезали.

Двое мужчин стояли на песке у самой реки и смотрели на океан. Тот, что пониже, был толст, лыс и, судя по тому, как мертво гнулся под ветром правый рукав телогрейки, однорук. Второй, повыше ростом, в измятой капитанке, стоял рядом, сунув руки в карманы брюк и зябко приподняв под свитером худые плечи.

— СРТушка болтается, — говорил лысый, — колхозное корыто…

— Что? — не понял тощий.

— С Сероглазки коробка, звонаревская.

— Как ты видишь?

— Они сапог на мачте возят, влетает им за это, а все равно, как из Авачи выйдут, — сапог на мачту. Чудят.

— Да, чудаки! — рассмеялся тощий. — Попробовал бы у нас кто… Тралят?

— Не пойму, тралят, нет ли… Отстаиваются, думаю. Тут за мысом затишек.

— Ладно, — сказал тощий, нетерпеливо переступив, — валяй дальше. Докладывай обстановку. Как на совете капитанов: что, где и почему.

Лысый коротко глянул на него, моргнул и почесал за ухом, раздумывая. Неуверенная детская улыбка тронула его губы.

Ахал прибой, разбиваясь о берег. Белые с желтым языки пены с шипением ползли по песку. Волна откатывалась, по-кошачьи изгибая спину, и тогда по-всей береговой линии вдруг вспыхивала серебристая трепещущая полоска. Шел уек — маленькая рыбешка, нерестящаяся на прибрежных отмелях, вслед за уйком пришли и сивучи.

— Ну, ты, рожай, рожай! — крикнул тощий. — Что заело-то?