— Лучше пиво в банках…

— Это несерьезно, мы не лавочники. Штурман, курс!

— По мне, так лучше селедка, — заворчал лысый. — Возни с этими машинами. Между прочим, попробуй-ка машиной закуси.

— Штурман, спишь! — заорал капитан. — Не слышу курс!

— 135, капитан, — послушно отрапортовал лысый.

— Ход?

— 20 узлов.

— Эй, в машинном, наддайте! Метео?

— Туман, сильный зюйд-вест, — сказал лысый и на всякий случай глянул на капитана испуганно округлившимися глазами. — Не слишком ли?

— Плохо. — Лицо капитана озабоченно вытянулось. Он знал, что так не бывает. Или туман или ветер. Но это не имело значения, на него ополчились все стихии разом. — Зажечь топовый! — крикнул он. — И носовой! Сигналить ракетами. Ледовая обстановка?

— Благоприятная.

— Полный вперед!

Они поднялись на холм. Внизу, у его подножья, горел в песчаной яме костер. Дым то поднимался столбом, то, отброшенный порывом ветра, стлался по песку.

Над костром, на вбитом в песок железном пруте, висел котелок. Рядом, на разостланной плащ-палатке, валялась обтрепанная хозяйственная сумка.

— Входим в порт, капитан, — доложил лысый.

— Машинное, самый малый! — крикнул капитан. — Лоцмана на бак. Много народа на причале?

— Полно! — восторженно сказал лысый. — Прямо не продохнуть. Ишь, суетятся-то как! Икры хотят.

Они входили в порт. Может быть, в ажурный лес кранов, где, разваливая волну, снуют буксиры, мечутся над замученной водой чайки и чужая речь сыплется из мегафонов, как вопль потревоженной вороньей стаи. А может быть, это был всего лишь дощатый причал, выбеленные сараи разделочных цехов да с десяток прилепившихся к крутому склону сопки бараков. Они входили в порт своего прошлого, а прошлое у них было разным.

— Ну, слава тебе господи, приплыли! — довольно сказал лысый. — Дома наконец-то. Ох, и гульнем же, отведем душу!

— Тебе бы только гулять, — взъелся на него капитан. — Одно на уме. Тебе и руку, наверно, по пьянке отдавило. На берег не пойдешь!