Так и записали. А Митя продолжил:

— «На сигнал бедствия из глубин космоса появляется богатырь Добрыня на своём верном вороном звездолёте…»

— И вовсе не на вороном, — сказал Ваня Маркин. — Посмотрите картину художника Васнецова.

Пришлось в интернет заглянуть. Так и есть — Ваня прав. Вороной конь на картине — у Ильи Муромца. У Добрыни конь — белый. Хотя и не звездолёт.

Митя поправил:

— «На сигнал бедствия из глубин космоса появляется богатырь Добрыня на своём верном белом звездолёте…»

Валерка Вакуев сказал:

— Почему — богатырь? У нас пьеса о будущем. Космонавт должен быть.

— Не вопрос! Космонавт-богатырь, — решил Митя. — «На сигнал бедствия из глубин космоса появляется космонавт-богатырь Добрыня на своём верном белом звездолёте…»

А что: космонавт — тоже в шлеме.

— «Бросился Добрыня пчёл-киборгов догонять. Летел, летел — смотрит: станция техобслуживания. Добрыня ей: «Станция-станция, куда пчёлы-киборги полетели?»

А станция отвечает: «Поешь моего машинного маслица…»

— Как он поест? На нём шлем!

— Так он и не будет: «Я ваше масло не могу поесть. Я в шлеме, если кто-то не заметил». А станция ему: «Подите прочь!»

Тут Митя сказал:

— Погодите, записывать не успеваю! Может, тут будет антракт?

Катя Сухина с Сашей Лискиной подхватили:

— Точно, Митя, сходи, отдохни. Водички попей. Дальше мы, девочки, будем сказку писать.

Подвинули Митю из-за компьютера — и давай про любовь сочинять.

«Долго ли, коротко ли — летит Добрыня по космосу, Роботка ищет. Вдруг видит — Василиса на астероиде плачет, в скафандр на босу ногу едва одетая. Добрыня ей говорит: