Повинуясь собственническому рывку одного из маленьких кузенов, Йоланда позволяет подвести себя к столу с тортом, по случаю праздника накрытому кружевной белой скатертью и убранному нарядными накрахмаленными салфетками. Она делает удивленное лицо при виде торта в форме Острова.
– Это мами придумала, – сияя, объясняет дочка Лусинды.
– Мы зажжем свечи везде, – добавляет другая маленькая кузина.
Ее лицо смутно напоминает кого-то из рода Йоланды. Должно быть, это дочь Карменситы.
– Не везде, – поправляет ее старший брат. – Свечи только для больших городов.
– Везде! – настаивает реинкарнация Карменситы. – Ведь правда, мами, везде? – она обращается к женщине, чье стареющее лицо менее знакомо Йоланде, чем его детская копия.
– Карменсита! – вскрикивает Йоланда. – Я тебя сначала не узнала.
– Старше, но не мудрее, – изрекает Карменсита по-английски – это результат двух-трех лет, проведенных ею в школе-пансионе в Штатах. На учебу в университете остаются только мальчики. – Мы решили отметить твое возвращение тортом «Остров»! – продолжает она по-испански.
– Пять свечей, – пересчитывает Лусинда. – По одной на каждый год, когда тебя не было!
– Пять крупнейших городов, – объявляет маленький всезнайка-кузен.
– Нет! – возражает его сестра.
Их мать склоняется над ними в роли миротворца.
Йоланда, ее кузины и тетушки сидят в ожидании спичек. Сквозь лозы бугенвиллеи, карабкающиеся по стенам патио, ползущие по решетчатой крыше и роняющие малиновые и пурпурные цветки, просачивается позднее солнце. Патио тети Кармен – место сборищ всего участка. Она вдова главы клана, поэтому ее дом самый большой. По ухоженным садам за ее патио расходятся в разные стороны узкие каменные тропинки. После торта и cafecitos[5] кузины разойдутся этими тропками по своим домам на огороженных участках. Позже они будут приглядывать за тем, как кухарки стряпают ужин для их мужей, которые разом устремятся домой по окончании «счастливого часа». Один из кузенов как-то похвастался, что этот вечерний час должен называться «часом шлюх». И не преминул растолковать Йоланде, что в это время доминиканские мужчины определенного класса заглядывают к любовницам по дороге домой.
– Пять лет, – со вздохом говорит тетя Кармен. – Уж на сей раз мы ее хорошенько побалуем, чтобы она больше не отлучалась так надолго. – Тетя склоняет голову набок в знак солидарности с остальными тетушками и кузинами.
– Бесполезно, – говорит тетя Флор. – Вы, четыре девочки, пропадаете там, наверху. – И с улыбкой показывает подбородком в небо.
– Ну, так как вы поживаете,