Шведский политический миф возник в Смутное время и был направлен на переформатирование русской истории для обоснования якобы «исторических» прав шведской короны на завоеванные новгородские земли. В обоснование этой задачи и были придуманы Рюрик из Швеции и варяги шведского происхождения. Тем самым заявлялось о древней связи шведских королей с основоположниками древнерусской государственности, что создавало иллюзию некоего «исторического» права шведских королей в Восточной Европе.

В обстановке после Столбовского договора 1617 г. продолжали создаваться мифы о якобы древних корнях шведского владычества в Восточной Европе чуть не с допотопных времен. Они были дополнены мифами о финнах как древних насельниках в Восточной Европе, которые подчинялись шведским королям и платили им дань, а также о славянах, т.е. русских, которые якобы были самыми поздними пришельцами в Восточной Европе.

После поражения Швеции в Северной войне и в обстановке попыток шведской короны организовать военные компании против России миф о древнем присутствии предков шведов в Восточной Европе продолжал свое развитие. Объясняется это просто. Как показывает исторический опыт, война традиционная имеет тесную связь с войной информационной, поскольку предварительная обработка общественного мнения играет важную роль. Причем требуется как обработка общественного мнения в собственной стране, так и склонение на свою сторону международного общественного мнения. Информационные технологии известны с допотопных времен: представить собственную наступательную политику как политику справедливую, законную, а объект нападения как узурпатора, поправшего устои и основы.

В период после Ништадского мира Швеция два раза нападала на Россию: в 1741 г. и в 1788 г. с целью вернуть русские земли, оккупированные в Смутное время. Именно в этот период была разработана концепция о древнешведском происхождении имени Руси.

Цель этой, как и других разработок шведского политического мифа, понятна. В преддверии военных компаний против России шведской короне, наряду с активизацией международной деятельности и поисками союзников, важно было в глазах международной общественности предстать борцом за свои исконные исторические права: это нас, дескать, обидели, а мы хотим только свое законное вернуть!

С конца XVII в. фантазии шведского политического мифа стали приобретать популярность в западноевропейской общественной мысли, ими увлеклись Вольтер и другие деятели французского Просвещения, что обеспечило свободное плавание фантазий шведской ненаучной историографии в общеевропейской исторической мысли.