Шведский король Густав Ваза (1521-1560) поручает своему учёному соотечественнику, известному религиозному деятелю Олафу Петри написать историю Швеции с древнейших времён. Он надеялся, что историк опишет славные деяния шведов в прошлом, и отсвет этих великих деяний падёт на него, укрепляя его авторитет и его же не очень-то сильную королевскую власть. Король искал идеологическую опору своему трону; говоря современным языком, ему нужна была объединяющая национальная идея, и он надеялся отыскать её в далёком прошлом. Историк напряжённо работает над королевским заказом на протяжении 1530-1540-х годов. «Шведская хроника» принесёт ему впоследствии славу первого историка Швеции, но во время своего написания вызывает недовольство короля. Ознакомившись с выдержкой из «Шведской хроники», мы поймём причины недовольства Густава Вазы.

«Следует знать, – пишет Петри, – что в наших шведских хрониках довольно мало достоверных сведений о том, что было в действительности во времена, предшествующие христианству (христианство пришло в Швецию в XI веке – Н.Ч.), ибо у наших предков либо мало было, о чём писать, либо совсем не о чем было писать, а то, что было, записывалось при помощи того письма, которое только и использовалось в нашей стране в прежние времена и которое сейчас называется руническими буквами. Если какие записи и были, то они могли вестись только руническим письмом, ибо латинское письмо, которым мы пользуемся сейчас, пришло к нам вместе с распространением христианства. И когда был принят латинский шрифт, то прежнее письмо оказалось утерянным, а вместе с ним утерянным оказалось всё, что было на нём написано. …Но у нас нет сведений о том, писали ли наши предки что-либо руническим письмом или нет, поскольку до нас дошло очень мало достоверного от дохристианского периода. Датская хроника много рассказывает о том, что было в прежние времена в трёх наших королевствах, заходя в глубь времён. Но вряд ли у неё есть для этого основания, ибо и в Дании совершают ту же ошибку, что и у нас, стремясь отыскать в древней истории великую почесть и награду. Поэтому ужасает мысль, что истина иногда не доходит до нас, а этого писатели хроник должны опасаться пуще всего. …Понятно, что как в этих трёх королевствах, так и во многих других странах были люди когда-то грубыми и неотёсанными, без понятия о добрых нравах и уменьях. Всему этому мы начали учиться, только став христианами.

Поэтому весьма сомнительно, чтобы прежде у нас было что-либо в письменном виде. Однако хорошо известно, что у наших предков, как у греков и латинов, в обычае были поэтические вирши и сказки, которые слагались о выдающихся мужах, отличившихся подвигами и великими деяниями… (которые) расцвечивались фантазиями и словесами, (которым) приписывались почести и регалии… Те, кто первыми стали составлять датские и шведские хроники, положили в их начало многое из старых россказней, песен и других вымышленных сочинений, оставшихся от прежних времён, и передали всё это письменно, хотя было всё это на самом деле или нет, неизвестно… И поскольку у нас, шведов, нет ни одного старинного исторического сочинения, как у некоторых других народов, то нет у нас достоверного известия как о происхождении нашего шведского народа, так и о том, какой Швеция была вначале (выделено мной – Н.Ч.). В общеизвестных исторических трудах говорится о готском королевстве и о том, когда оно было. Но нельзя хоть сколько-нибудь серьёзно думать, что эти рассказы касаются гётов, которые сейчас живут в Швеции. Те старинные готы (хотя такие ли уж и они старинные, как некоторые полагают) или тот народ, который первым стал называться готами, проживали на месте нынешней Венгрии или несколько южнее, и не мог быть тем самым народом, который жил у нас в Швеции, ибо там их страна была ещё в древности, со времени вскоре после Потопа, и об этом есть много письменных свидетельств. И вряд ли они переселились туда из нашей страны, более правдоподобно, если часть их некогда переселилась оттуда к нам с какого-то времени и осталась здесь. Но всё это точно неизвестно, гадательно, нам не определить, что было достоверным в те далёкие времена, поэтому лучше этим не заниматься совсем, чем брести наугад…» (1).