Такие экономики рано или поздно остаются позади. История полна умершими, когда-то великими обществами, основанными на избыточных пирамидах власти. Они неизбежно уступали тем, кто был более гибок, инновационен, любил новенькое. Экономики, пытающиеся концентрировать все в одних руках, насадить избыточный контроль, неизбежно вымирали. Вся экономическая история буквально кричит об этом. И наш собственный российский опыт говорит о том же. Сначала рывок, модернизация, основанные, как на войне, на сверхконцентрации ресурсов и на полупринудительном труде, а потом долгие годы ошибок, отрицательного кадрового отбора, все более неэффективной экономики — и, наконец, надлом. Так ушел с поля боя Советский Союз, не выдержав административной экономики, так закончились вместе с ним истории «социалистических» стран. Ошибка следовала за ошибкой, а все, что «для людей» — по остатку.

Так что же делать нам всем? Честный ответ — искать баланс между свободой и принуждением, между общим и частным, между государством и семьями, при котором российские семьи будут процветать. Не потому, что они бесконечно просят у государства, и не потому, что всегда торгуются с правительством за свой кусок, а потому, что, следуя своему личному интересу, свято соблюдают интерес общий. Золотая середина!

Такие школы, такие идеи всегда были в России. Помним столыпинские реформы. Помним НЭП, при котором темпы экономического роста были выше, чем в 1930-е! Помним идеи осторожного, без шоков перехода к рынку на рубеже 1990-х, создания двухсекторной экономики. Беда только в том, что у нас эти идеи всегда убивались крайностями. И опять возникал очередной «занос» — то в анархию, то в самое крайнее принуждение, из которого опять выбирались анархией.

Но что же для нас золотая середина? И возможна ли она? Конечно, да! России не подходит англосаксонская модель, в ней слишком много индивидуализма. Не потому что она плоха, а потому что мы — другие. И мы точно не родом из азиатских экономик с их более жесткими иерархиями и коллективистским поведением, хотя и все более условным, чем больше они приближаются к развитым странам. Но зато нам замечательно подходит социальная рыночная экономика, модель континентальной Европы (Германия, Австрия, Чехия). Прекрасно — средиземноморская, вариант континентальной (Испания). Или, на худой конец, если мы уж так влюблены в государство, скандинавская модель (Швеция и проч.), в которую уже втянулись страны Балтии.