На этот раз осень не помогла, чудо в третий раз не повторилось.

Тем не менее выражение Болдинская осень навсегда осталось в русском языке как «чудное мгновенье» – время творческого подъема, вдохновения, удачи, счастья. После 1830 года каждый художник может мечтать о своей Болдинской осени.

Последний Петербург: я числюсь по России

Последний Петербург: я числюсь по России

Пушкин (как позднее Л. Н. Толстой) относится к женитьбе как к одному из важных, решающих переломов в своей судьбе. Он пишет одному из друзей: «Молодость моя прошла шумно и бесплодно. До сих пор я жил иначе, как обыкновенно живут. Счастья мне не было. Il n’est de bonheur que dans les voies communes. ‹Счастье можно найти лишь на проторенных дорогах.› Мне за 30 лет. В тридцать лет люди обыкновенно женятся – я поступаю как люди и, вероятно, не буду в том раскаиваться. К тому же я женюсь без упоения, без ребяческого очарования. Будущность является мне не в розах, но в строгой наготе своей. Горести не удивят меня: они входят в мои домашние расчеты. Всякая радость будет мне неожиданностию» (Н. И. Кривцову, 10 февраля 1831 г.).

Накануне свадьбы поэт прощался с молодостью на мальчишнике, ужине с друзьями, где читал стихи, потом так и не напечатанные. Венчание состоялось 18 февраля 1831 года. Приданое невесте и даже деньги на карету для поездки в церковь тоже давал поэт. Церемония сопровождалась плохими приметами, к которым Пушкин был так чуток: при обмене кольцами одно из них упало на пол. После нескольких месяцев в Москве Пушкин увозит жену на лето в любимое «отечество», Царское Село, а потом поселяется в Петербурге.

В семейной жизни Пушкин пытался создать идеальный Дом, которого не было в детстве у него самого. Этот идеал предполагал простой быт, главенство мужа, основанные на доверии отношения между супругами.

«Мой идеал теперь – хозяйка, / Мои желания – покой, / Да щей горшок, да сам большой», – любовно-иронически описал его Пушкин накануне женитьбы в «Отрывках из путешествия Онегина» (1830).

А серьезно и грустно – в неоконченном стихотворении, прямо обращенном к жене:

Здесь наиболее отчетливо выразилась пушкинская философия жизни. Однако осуществлению этого идеала препятствовали слишком многие обстоятельства. И побег в «обитель дальную» удался Пушкину в тридцатые годы лишь однажды, во время второй болдинской осени.

Жена поэта была моложе на тринадцать лет (в этом возрасте Пушкин еще грешил в Петербурге и безумствовал в Кишиневе) и воспитана совсем в другой среде. Молодость и красота заменяли ей осмотрительность и ум. Ей нравилось блистать на балах и слыть первой красавицей Петербурга (в свете ее звали Психеей, Пушкин за чуть раскосые глаза прозвал ее косой Мадонной). Ей льстило внимание императора Николая, о чем злословили пушкинские недоброжелатели. При этом за шесть лет семейной жизни у Пушкина появилось четверо детей, вместе с ними жили сестры Натальи Николаевны, содержание большой семьи лежало на плечах поэта.