Начинали чирикать птицы: еще слабо, но все сильнее и сильнее; это чириканье перерастало в ритмичный гул, такой характерный для позднего лета. Живности на улицах почти не было. Только изредка попадались кошки или собаки, лениво передвигающиеся поближе к теплым солнечным местечкам.

Рядом на дороге уже начинала собираться пробка, а Карен, не обращая на это внимания, продвигалась вдоль улицы. Размеренный такт бега успокаивал ее, вокруг проносились улочки, детские площадки, небольшие садики и жилые дома.

Как же хорошо утром воскресенья! Можно пойти куда пожелаешь, в какую угодно сторону и всегда найти что-нибудь интересное. Через четыре квартала Карен нашла кое-что действительно странное.

Подбежав к местной психиатрической лечебнице, Карен увидела удивительную картину: через металлический забор больницы перелезал мужчина в белой сорочке. Мужчине было лет сорок пять, на ногах не было даже тапочек, а сам он зацепился за пику забора своей сорочкой и отчаянно пытался разорвать ее в этом месте. Но что-то у него не очень это получалось.

Карен страшно заинтересовала эта картина. Девочка никогда не уходила прочь от странностей, даже если они и могли представлять собой опасность. Она подошла ближе, запрокинула голову вверх и с блистательной улыбкой нарочито четко и громко сказала:

–Удивительное утро, не правда ли?

Мужчина на заборе даже подпрыгнул от неожиданности. Это его и сгубило. Горе-пациент с грохотом сорвался с забора, а его сорочка с оглушительным треском порвалась чуть ли не на пополам. Не издав ни писка, он кубарем упал на сырую землю. Лишь звук рвущейся ткани и удивленный вскрик девочки раздались эхом по залитой утренним солнцем и наполненной прохладой пустынной улице.

Карен уже смеялась. Какое, правда, удивительное было утро!

Мужчина вскочил, отряхиваясь. Его сорочка порвалась и была грязной от колен до груди, а сам он выглядел самым смущенным и несчастным человеком на земле. Его взгляд был устремлен в землю, а руки нервно потирали друг друга.

–Извините, – пробормотал он.

Карен еще сильнее рассмеялась:

–Извиняться? Что вы! Это я должна перед вами извиниться, ведь вы упали из-за меня. Может, если бы не я, ваш план побега бы и удался, – и она, прищурив глаза, посмотрела на незнакомца.

Мужчина на секунду испуганно перевел взгляд с земли на Карен, но тут же снова опустил голову вниз. Прикинув все, что сейчас произойдет, он осознал, что сопротивляться бесполезно.

А Карен уже радостно и с энтузиазмом нажимала на кнопку звонка сбоку от калитки. Из динамика рядом послышалось единственное слово, произнесенное с самой презрительной интонацией, которую только можно издать: