– Ах, ну так я передам, он вечером придет как с работы, я ему все сразу и скажу, – затараторила Нина Ивановна.

– А сейчас на работе он? – уточнил Андрей.

– Да, на работе. Хороший парень, с утра до ночи трудится на своем заводе.

– На заводе? – Андрей напрягся. – Он ведь юрист, разве нет?

– Юрист-юрист, я ведь так и сказала сразу, – не стала спорить Нина Ивановна.

– Простите, а вы… – протянул Андрей.

– Нина Ивановна, – пришла соседка ему на помощь, гордо складывая руки на животе. – Вронская моя фамилия, как в романе. И неслучайно. В «Анне Карениной» то всё живые люди описаны, семья писателя. А Вронский был мой двоюродный прапрадед. Так что мы с Тургеневым вроде как родственники. Отца-то моего репрессировали в тридцать седьмом. За буржуазное происхождение. В войну реабилитировали. Посмертно, – она горестно вздохнула, – только я уж не помню его совсем…

Андрей с сомнением выслушал эту красивую биографию, прикидывая, могла ли Нина Ивановна быть хотя бы сорокового года рождения.

– Так вы, стало быть, ребенок войны? – осторожно спросил он.

Нина Ивановна обиженно выпрямилась.

– Почему же войны. Я пятьдесят второго года рождения, что ж ты мне так лишних семь лет накинул?

– Простите, – усмехнулся он. И поняв, что отделить правду от лжи в показаниях такого свидетеля будет довольно трудно, спросил без особого энтузиазма. – А Ивлева вы давно знаете?

На лице ее появилось выражение умиления.

– Сереженьку-то? Да я его на руках нянчила. Мамка его, помню, бывало, уйдет за хлебом, просит приглядеть. Ну, я приглядываю, а мне что, – только в радость. Парень-то тихий, смышленый, воспитанный.

«Ну-ну», – подумал про себя Андрей, пытаясь представить, как мать Ивлева миролюбиво отправляется за хлебом. Трезвая.

– Так он ведь всего несколько лет как сюда переехал? – кольнул ее Андрей.

Но Нина Ивановна не смутилась ни на секунду:

– Правильно все говоришь, точнее, три года назад, летом. Я ему вещи помогала переносить… Ну, не руками, конечно, хе-хе. Стояла на площадке приглядывала, пока он носил сумки. А то ведь только моргни, сразу утянут, что плохо лежит, – она подняла голову в сторону лестничного пролета и сказала громко. – Тут ведь одно ворье живет.

– Понятно, – сказал Андрей разочарованно, но решился на еще одну попытку. – А Сережа, значит не ворье?

– Чего? – Нина Ивановна ошеломленно посмотрела на Андрея.