– Вы говорите, что здесь все воры, – заметил следователь.

– Да господь с тобой, Сережка – божий человек, какой же он вор. Последнюю рубашку с себя снимет, отдаст! – она снова посмотрела в сторону лестничного пролета и усилила голос. – Другим бы пример брать!

Андрей насторожился.

«Шизофреник?», – мелькнула мысль.

– Божий человек? В смысле, блаженный? – уточнил он.

– Ну, нет, – протянула Нина Ивановна, как бы взвешивая это определение. – Не блаженный, нет. Умный парень.

«Добрый, умный парень», – мысленно подвел итог Андрей.

– Ну ладно, – вслух сказал он, слегка вздохнув, показывая, что ему жаль заканчивать беседу. – Вы ему тогда передайте, что я заходил. Он мне очень нужен, как свидетель, – еще раз подчеркнул он.

– Хорошо-хорошо, все передам, как свидетель, – вновь затараторила Нина Ивановна, радушно улыбаясь.

Андрей стал медленно спускаться, оглядываясь на Нину Ивановну, раздвинув губы в улыбке. Она махала ему рукой, улыбалась, в квартиру не уходила. Андрей спустился на площадку внизу, слушая, не захлопнется ли дверь, но было понятно, что Нина Ивановна ожидает того же от Андрея. Тогда он быстро сбежал по лестнице, оглядывая подъезд на предмет какого-нибудь камня или кирпичика. Подъезд был чисто выметен. Он приоткрыл дверь на улицу, огляделся, увидел, что возле урны стоит пивная бутылка. Андрей открыл дверь настежь, быстро добежал до урны, схватил бутылку и вернулся к двери до того, как она успела захлопнуться. Забежав внутрь, он дождался, пока дверь подъезда закроется. Через несколько секунд захлопнулась дверь на третьем этаже.

«До чего пронырливая старушенция», – подумал Андрей и вновь вышел из подъезда. Подложил бутылку горлышком между дверью и косяком, чтобы оставался крохотный зазор, но домофон не пищал.

Он сделал насколько шагов назад, оглядывая здание в поисках окон Сергея. Шторы. Никаких признаков жизни. Вдруг ему показалось, что в окне мелькнуло женское лицо, но он не был уверен, что это окно Ивлева. Возможно соседское.

Андрей вернулся в подъезд, убрал бутылку и стал тихо подниматься. На втором пролете он споткнулся на том же месте, где и в первый раз, снова чуть не упал, хватаясь за перила. Разозленный он обернулся, и на этот раз ему показалось, что одна ступенька чуть шире остальных. Он подавил раздражение и прислушался. Подъезд молчал. Тихо, ступенька за ступенькой поднялся на третий этаж. Подсунул под коврик свою визитку, так, чтобы она выглядывала, но при этом не улетела от случайного сквозняка. Он приложил ухо к замочной скважине. Из-за двери не доносилось ни звука.