Но я знаю. Я передал ему свою панику, я заразил его ею, и меня медленно осеняет… Как всегда.

Мне тошно, и я чувствую свою вину перед ним, но какая-то часть меня захлебывается восторгом от этой силы, а другая часть из самой глубины смотрит на мои окровавленные руки и думает, что в следующий раз выйдет лучше.

«Нужно практиковаться», — шепчет мне голос Бел.

Заткнись.

Ингрид быстро шагает вперед и открывает дверцу машины. Она нащупывает под мышками обмякшего мужчины телефон и пистолет и проверяет пульс.

— Хм, — задумчиво произносит она. — Он может проснуться в любой момент. В багажнике есть буксирный трос. Возьми и свяжи его, ладно?

Я повинуюсь, а она убегает и возвращается, сминая в руках какую-то темную ткань, и засовывает комок в неподатливый рот шпиона. Я перевязываю его тросом, и он сонно шевелится. Ингрид раздумывает, не врезать ли ему снова, но отказывается от этой мысли и только проверяет его дыхание.

Я все-таки не могу не спросить.

— Ингрид?

— Да?

— Это мои носки у него во рту?

— Первое, что попалось под руку, — оправдываясь, отвечает она.

— Но… у меня ноги сильно потеют.

Она пожимает плечами и направляется обратно в дом.