Ее сдавленный голос заставляет меня застыть на месте. Я поворачиваюсь к ней. Она держит в руках открытую записную книжку. На внутренней стороне обложки нацарапаны два слова.

Красный Волк.

Я задерживаю дыхание, почти боясь, что, если я выдохну на бумагу, все мои ответы рассыплются в пыль.

Она снова переворачивает блокнот лицом к себе и так осторожно, словно снимает повязку с раны, перелистывает страницу. Она смотрит внимательно, но ничего не говорит.

— Ингрид? — Мне трудно дышать. — Что там написано?

— Я не… — она качает головой. — Тут как будто с середины, ничего не понимаю. Страниц не хватает.

Не хватает страниц? Например, страниц другого, более раннего блокнота? Не его ли читала Бел?

— Прочти мне.

Она облизывает губы, колеблется, потом начинает читать:

— «Как отмечалось ранее (см. запись от 31/1/95), предварительные данные позволяют заключить, что проявления гнева могут обостряться в синаптической петле…»

Петля. Меня прошибает озноб.

— «Повышение уровня адреналина допускает возрастание скорости и силы (доказательства неубедительны), но главное преимущество заключается в долгосрочной приверженности насилию».

Где-то в глубине сознания я слышу голос Бел, ее прерывистое дыхание, когда она стояла над размозженным черепом Шеймуса со спокойным, сосредоточенным воодушевлением человека, который занимается именно тем, для чего был послан на эту землю.

Я практиковалась. Всегда хотела этим заниматься.

Ингрид переворачивает страницу, задерживается.