Кровь баранов применяли от «отока» (водянки) – пить большими ложками. Половые железы этого животного давались для усиления половой деятельности, от бесплодия «женок» (есть в сыром виде мужу). Овечий квас (жидкость из чанов, в которых дубились кожи) считался лучшим средством от «стенниц» (клопов). Овечья «волна прана» (шерсть мытая) заменяла на Севере вату при согревающих компрессах, накладывалась как «настилка» поверх хирургических повязок из холста.

Язык кабана, свиньи давали в пищу для скорого заживления ран, а кровь из свежей печени этих животных пускали «порану в очи, кому очи подпревают».

По таким же показаниям при глазных болезнях применялись некоторые органы коровы, вола. Так, в частности, при болезнях глаз в них закапывали мед, птичий жир, растворенные в вытяжке из воловьего глаза. Широкое лечебное применение имело молоко пресное, кислое, сметана, молочная сыворотка. Воловья желчь, смешанная с солью, втиралась при «лихих нохтях», и ногти тогда «сгоняло без болести».

Считалось, что органы белого медведя «ошкуя» (от зырянского «ош») не имели лекарственных свойств, если не считать случаев употребления его мяса зверовщиками для предупреждения цинги. Некоторые части его тела признавались даже за ядовитые, например, печень. Было замечено, что от нее отказываются даже собаки, что, видимо, объясняется чрезвычайно избыточностью в ней витамина, действующего токсически. Но зато бурый медведь очень часто упоминается в народной медицине северян. Это один из самых популярных зверей северной мифологии. Зубы его носили как талисман, употреблялись у ремесленников как лощило (при разглаживании листов металла), ими пользовались для писания на бересте вместо когтя, костяной палочки. Сало медвежье употреблялось для смазывания мельничных поставов, тележных колес. Еще при Иване IV медвежье сало в большом количестве было завезено с Севера на Москву для смазки колес пушечных лафетов в Казанских походах, Ливонской войне. Но, конечно, основную роль медвежий жир играл во врачевании. Им пользовались как наружным средством и в чистом виде, и в смеси для заливания ран, смазывания язв от ожога, при обморожении. «Мастью живущею», сваренной из сосновой и еловой смолы на медвежьем сале, по преданию, пользовались казаки Ермака Тимофеевича. Медвежье сало вместе с оленьим, барсуковым и песцовки (лемминга) почиталось «доброй на старые раны и на гнильци» (раны и язвы с обильным гнойным отделением). По каплям горячее медвежье сало впускали «во ухо, коли заложет», в нос – при насморке, пить его давали при худосочии, болезнях желудка, запорах; оно считалось добрым от «окорма» (при отравлении), для уменьшения опьянения. Вместе с лебединым жиром медвежье сало назначали при болезнях легких, в особенности, если «вдушь есть в персех».