На Руси «Топография» Козмы переписывалась в большом числе экземпляров. Любознательность древнерусского читателя в итоге одинаково подкупалась как чудесными рассказами Козмы, так в равной мере и теми красочными и большими по своему формату миниатюрами, которыми были обильно оснащены страницы этих рукописей. Любители тропической экзотики могли увидеть здесь рисунки диковинного «нозьдророга», буйвола, чудесных птиц, роскошных растений. Мужчины «тоземцы» всегда почти зарисованы полунагими, за охотой на диких зверей или в момент сбора плодов. Матери показаны с детьми, которых они носят на шее или за спиной. Все «иньдейския люди» с характерным внешним габитусом, высокие, стройные.

Козма был не столько писателем, сколько купцом, и поэтому он с особой тщательностью потрудился над обработкой рисунка, называемого в некоторых списках «кружалом» и представляющего нечто вроде современной диаграммы, на которой изображены всевозможные восточные и по преимуществу индийские продукты и показано, в какой сезон года тот или иной товар наиболее ходок, в какой таре его удобнее всего перевозить, в какой стране, кому и когда выгоднее сбыть.

«Кружало» Индикоплова не было предметом исследования историков медицины. Между тем оно имеет исключительный интерес для понимания истории лекарственного товарооборота между Индией и странами, лежащими к западу от нее, в том числе и древней Русью. Дело в том, что все произведения природы, изображенные в рисунке Индикоплова, использовались у арабов, византийцев, в странах Западной Европы и повсеместно на Руси также и в качестве лекарственных зелий.

«Топография» Индикоплова вышла из сирийской литературной среды и была долгое время популярной у всех народов Востока. Сирийский язык служил торговым языком Ближнего Востока. Сирийская образованность пользовалась признанием далеко за пределами своей страны. Врачи Сирии часто бывали придворными лекарями на Руси. Об этом говорит хотя бы факт «ученого» содружества высокопросвещенного черниговского князя Святоши с личным врачом Петром «сурянином», о чем красноречиво рассказано в Кнево-Печерском патерике. Так вскрывается еще одна линия возможной взаимосвязи между медициной Индии и древней Руси.

Разносторонняя познавательная ценность «Топографии» Индикоплова достаточно тонко была понята русскими переводчиками еще в первые дни появления этого произведения на Руси. Вот как выразил свое восхищение автором «Топографии» один неизвестный ее древнерусский переводчик: «Одни люди старались собирать золото, другие насилием овладеть землею или жемчугом и всякими богатствами, а господин этой книги мудро искал не жемчуга и дорогого бисера, и не золота, а достойного описания мира, и собрал богатство ненечезающее; тлеет все на земле, остается одно слово».