При всем сказочном богатстве природы Индии и громадной ее населенности в ней господствовали социальные противоречия, невиданная забитость и бедность трудящихся масс. И это тоже не ускользнуло от внимательно присматривавшегося ко всему русского путешественника. По выражению выдающегося русского индолога прошлого века И. П. Минаева, Никитин оказался первым, кто разгадал настоящее положение дел в Индии.
Никитин бегло коснулся повсеместного обычая сожжения индийцами трупов умерших людей, который в дни Никитина на Руси уже был забыт: «а кто у них умреть, они тех жгуть, да пепел сыплють на воду».
Характеристика питания населения Индии – это тема, к которой Никитин возвращается не раз, охотно говорит о ней и всегда довольно распространенно. Однако ни о составе, ни тем более о питательности пищи низших слоев населения он не может сказать ничего похвального: «а ества их плоха, а ядять брынец (сыр?), да травы ядять разныя». Как бы в подтверждение «Александрии» Никитин говорит, что «индеяне» «воловины» совсем не употребляют в пищу. Вино делается из кокосов: «вино же у них чинить в великих оресех». А хлебную водку, столь обычную у русских, в Индии не изготовляют, подобно тому, как не изготовляют они и никаких напитков из меда: «а вина (водки. –
Скатерть на столе, нож и ложка для русского человека времен Никитина – это самое привычное понятие, и Никитин не мог пропустить мимо своего внимания отсутствие этих столовых приборов у местных жителей: «а ножа индустанци не держать, а лжицу не знають». Зато с видимым удовлетворением он отметил обычай омовения индийцами рук перед едой, впрочем, не разгадав культовой основы этого церемониала.
Никитин не ограничился закреплением торговых связей с индийским народом, он внимательно изучал его жизнь. Записки Никитина проникнуты уважением к индийской культуре, искусству, восторгом перед величием и красотой труда индийских ремесленников и крестьян. Основная идея его сочинения – это необходимость братской дружбы и мира между индийским и русским народом. Об этой обоюдной симпатии сказал в своей речи на открытии памятника Никитину посол Республики Индии г. Менон: «И где бы ни находился Никитин в Индии, он благодаря своему замечательному открытому характеру везде находил друзей».
Приблизительно через полстолетия после посещения Индии Никитиным правительство Индии сделало попытку к активному сношению с Русью. В 1532 г. в Москву прибыл посланник императора Бабура Ходжа Гусейн для заключения договора о дружбе. В царствование Михаила Федоровича на Волге обосновались индийские купцы, а в Астрахани в 1625 г. по приказу воеводы был выстроен индийский караван-сарай.