Я хлопаю дверью, не громко, и иду по улице. Как преподаватели, ногами. Захожу в институт, и что за жизнь: за месяц ничего не изменилось, как стоял, так и стоит.

Едва я делаю шаг по направлению к буфету (вы помните — три места), как на меня с ходу налетает Светка, она прямо по нюху вычисляет, когда я появляюсь. Вот кто растопит мою душу и печаль, тоску и грусть и сердце, заодно с душой.

— Санька, несчастный, где пропадал? Я тебя сто лет не видела.

— Сто лет одиночества, хочешь сказать.

— Вечно твои шуточки, я правда по тебе соскучилась.

— На целом свете надо иметь одного, но друга.

— Ценить начинаешь.

— Свет, ты ела с утра?

— Я бы кофе выпила, но у меня лекция.

— Пропустишь первую половину, ничего страшного.

Она идет за мной.

— Для тебя и месяц не быть в институте нормально.

— Светка, жизнь короткая штука, и тратить ее на институт совсем неразумно. Просто обидно. Тем более, когда мало что нового познается.

— Почему мало? — спрашивает она.

— Такая дурная система преподавания.

— Ну тебя, Санька, ничего тебе не нравится, нигилист какой-то.

— Свет, я рад, что ты читала Тургенева, но не называй меня этим мерзким словом, так как я не люблю Базарова и ненавижу «Отцы и дети». Что ты будешь?

— Кофе и пирожное.

— Марья Ивановна, здрасьте.

— Здравствуй, красавец. Чего это тебя давно видно не было?