— Да, Саня.
— Что да?
— Ты прав. Но всему свое время.
— Что это значит?
— Ах, я сама ничего не знаю, Санечка, я всего лишь женщина и такая же, как ты выразился, кошкоподобная. Чуть что не так, начинаю метаться, мучиться, не понимать.
кошкоподобная— Что́ не так?
— Все так, Санечка. Я не хочу сейчас ни о чем плохом говорить. Пойдем.
Мы идем. Она садится в машину и открывает окно.
— Ты мне позвонишь, Санечка?
Я смотрю на нее. Мягкая улыбка окрашивает ее нежные черты.
— Завтра? Как обычно, в девять утра, хорошо?
— Как ваше величество прикажет…
— До свиданья, Санечка, спокойной ночи.
— Сегодня она будет спокойной.
Я долго бреду домой в одиночестве. Не спешу. Мы так и не поговорили ни о чем. Захожу в комнату и закуриваю сигарету. Все здесь дышит ею. Пакет, зажигалка, влажное полотенце, смятая простыня, сигареты, ежегодник «Судоимпорт», который она мне подарила для записей. Я раздеваюсь и ложусь в постель. Она пахнет. Утыкаюсь носом в подушку и засыпаю, завернувшись в ее запах.
— Санечка, доброе утро. Ты хорошо спал?
— Спасибо, да. А как ты добралась?..
— Нормально, он спал, так что душеспасительных бесед не состоялось, а папе пластинка очень понравилась. Сказал спасибо и, по-моему, о чем-то догадывается. Он ее в восемь утра слушал, уходя.