— Гришка! Помадь пожирнее да виски фиксатуаром натри, — говорил барин».

«Уборка волос», как говорили раньше, завершена. «Весь в завитках, смотрясь в зеркало и прищуриваясь, барин начал прохаживаться в своем кабинете между стульев и пощелкивать языком».

Мода на прически в первые три десятилетия предлагала их широкий выбор, носили «а la jeune France» («во вкусе молодой Франции»), «а la Russe» («по-русски»), «а la moyen age» («по-средневековому»), «а lа Titus» («как у Тита»)[25]. Здесь были и кудельки, и гладко подстриженные волосы, но объединяло их довольно короткая длина.

Так получилось, что мы в основном говорили о молодых героях, что же касается зрелых мужей, то картину дополнят строки из стихотворения Н. А. Некрасова «Папаша»:

Кстати об усах, усы требовали от своего владельца, пожалуй, столько внимания и забот, как ничто более в мужском туалете. Николай Васильевич Гоголь в «Невском проспекте» посвятил замечательнейшие строки сему предмету мужской гордости: «Все, что вы ни встретите на Невском проспекте, все исполнено приличия: мужчины в длинных сюртуках с заложенными в карманы руками… здесь встретите бакенбарды… усы чудные, никаким пером, никакою кистью неизобразимые; усы, которым посвящена лучшая половина жизни, — предмет долгих бдений во время дня и ночи, усы, на которые излились восхитительнейшие духи и ароматы и которых умастили все драгоценнейшие и редчайшие сорта помад, усы, которые заворачиваются на ночь тонкою веленевою[26] бумагою, усы, к которым дышит самая трогательная привязанность их поссесоров[27] и которым завидуют проходящие».

Заботы об усах занимали в мужском туалете такое значительное место, что многие писатели того времени рассказывали о разнообразных косметических приемах, с помощью которых форма усов, их цвет и густота доводились до безупречного состояния.

Герой рассказа В. М. Гаршина «Денщик и офицер» Стебельков при помощи складного зеркальца в желтой деревянной оправе и «Венгерской» помады доводил свои усы до возможного совершенства. Тургеневский франт лейтенант Ергунов «усы красил персидскою фаброй, которая, впрочем, отливала больше багрянцем и даже зеленью, чем чернотой».

Наш герой-франт выкрасил свои усы, завил и обмазал их помадой, велел парикмахеру уложить волосы в модную прическу. Бакенбарды тщательно расчесал и ногти отполировал специальной пилочкой. В конце концов, по словам Козьмы Пруткова[28], «ногти и волосы даны человеку для того, чтобы доставить ему постоянное, но легкое занятие». Теперь оставалось завершить свой туалет последним штрихом — духами.